«Игнорируй», – уговаривает он сам себя. С Петером это работало и то лучше. От чего-то Петер в такие моменты слушал его лучше, чем он сам. Жан физически ощущал, как помимо той тянущей, разрывающей на клочки, боли в голове и груди, примешалось чувство отвращения. Очень крепкое. Очень ощутимое. Он точно понимал, насколько мерзкие и токсичные люди перед ним. Всё что они делают, говорят, всё это намерено. Чтобы сделать больно, чтобы вывести из себя. Чтобы сделать как можно больнее, чтобы облить грязью.
– Слушай, а может всё это постановка? – предлагает Адам и Кэррол загоготал в ответ.
– Ага-ага точно! На людях шоу, а за кулисами в дёсны целуются.
– Заткнись, – Жан не узнал собственный голос. Хрипящий от боли, что колючим комом прокатывалась по всей груди, странно озлобленный, раздражённый. Возможно, ему было бы проще промолчать, если бы речь шла о нём. Но не о Петере. Он не обернулся, но спиной ощутил эти смеющиеся взгляды. – Закройте рты и не говорите о том, чего не знаете. Безмозглые долбоёбы.
Последняя фраза, сказанная на французском, вызвала особую волну смеха. Люйсон и Монсард весело загоготало. Жан собирался наплевать в дальнейшем на всё, что скажут эти идиоты. Его слов хватит, чтобы они перешли хотя бы лично на него? Жан надеялся. Он ни секунды не выдержит того, чтобы выслушивать подобную дрянь о Петере. Он слишком много отдаёт и в ответ получает только подобный смех. Это просто выводит из себя.
Жан крепко вцепился в шкафчик, когда ощутил, как чья-то клюшка как бы заигрывая прошлась по его бедру, а затем слегка шлёпнула по нему же. Жан остолбенел от ужаса. Ощутил, как дыхание перехватило, тошнота подступила с новой силой, и голова закружилась как чёртова карусель. Он смог расслышать только смех, сквозь него задыхающиеся слова.
– Не забудь его хорошенько отблагодарить, – гогочет Адам и растягивает ядовитую улыбку. – А лучше и сразу наперёд.
Монсард привалился плечом на шкафчики, клюшки в его руках не было, Жан заметил её на плече у поддакивающего Люйсона, что с презрительной ухмылкой оглядывает его, привалившись с другой стороны. Тёмные глаза сияли от издевательского веселья.
– Мало ли, что Рико в голову придёт, а так… – он взмахнул рукой и пробежал оценивающим взглядом по Моро. В следующую секунду дверь раздевалки тихо заскрипела и оглушительно хлопнула. Тот, кто вошёл, хотел, чтобы присутствующие знали об этом. Кровь застыла в жилах от накатывающего осознания. Из всех обернуться рискнул только Жан.
– Что? Ты в курсе о планах Рико? – голос Ландвисона звучал оглушительно звонко и грубо настолько, что в пору было забиться под скамейку или в шкафчик.
После этих слов можно было легко почувствовать то, как понизилась температура в раздевалке. Адам и Кэррол мгновенно остолбенели и отлипли от шкафчиков. Кэррол даже не успел подорваться, Петер вцепился в его клюшку, причём не в сетку, а в деревянную окантовка. Он резко рванул парня на себя на руку намотав его тёмную косу и рванул с такой силой, что глаза на лоб натянулись. Петер рванул его ниже, потому что как оказалось, но Люйсон был повыше него, не критично, но неприятно. Через мгновение Кэррол рискнул просто-напросто задохнуться, подавившись своим же кадыком.
– Петер! – Моро не успел и шагу сделать, как от резкого железного грохота у него закружилась голова. Это Петер впечатал Кэррола в их шкафчики. Первый. Второй. Третий раз. Люйсон болезненно замычал, и альбинос только сильнее перехватил его шею, сжал до отвращения больно, что даже кожа под белыми пальцами заскрипела, наливаясь отвратительно ярким красным оттенком. Ещё немного и лопнет.
– Посмейте подойти ещё хоть на шаг. Подойти к нему хоть на шаг… – Точно. Ведь все всё знают. Больше нет смысла шифроваться. – …и я размажу вас по стенке. Доступно?
Он встряхнул Кэррола снова, заглянув в глаза. Уловил судорожный кивок и скользнул взглядом на ошарашенного Адама. Точно, до этого они никогда не сталкивались лицом к лицу. Одно дело слышать, видеть со стороны, другое встретиться лицом к лицу с бешеным зверем.
Когда Петер убрал руку, Люйсон отшатнулся и следом за другим смотался в сторону поля. Ландвисон перевел взгляд на Жана. Тот устало вздыхает. Нет сил говорить что-то, отчитывать. Петер не мог сдержать себя и Жан, правда, был благодарен ему. Ландвисон улыбается, дожидаясь пока Моро переоденется и почти под руку ведёт его в лазарет. Опасливо перехватывает ее и на немое волнение Жана так же упрямо молчит. Тетцудзи отправил с ним тех двоих, значит Петера он не отпускал и значит Тетцудзи уже не будет благосклонен. Жан переживал об этом, но Петер перебивает его мысли уже перед самим лазаретом.