Почему Петер за ним почти на коленях ползает? Это же бред.
Это просто не справедливо.
«А как же тогда справедливо?» – спросите вы. Джонатан вам ответит:
«Да как угодно, но не так».
А ещё он соврёт. Он не скажет никому правду. Даже себе он не признается. Глупости какие.
«Еще в семь лет у ребенка происходит переосмысление ценностей. Это происходит так…»
Джон вскинулся, когда услышал, как в нескольких шагах от него, в восточном коридоре, заскрипела дверь. Шаги тихие и быстрые. Джонатан вскинулся, ожидая (надеясь) увидеть знакомый бело-кофейный прикид. Во что он сегодня нарядился? Может, ничего необычного. Белая или кофейная футболка и джинсы, может даже светло синие. Или может спортивная одежда? Чёрт знает. Единственное, что Джон точно знал так это то, что в нём не будет чёрного. Никогда.
Петер воспринимал всё буквально? Наверное так. Эта деталь так хорошо вязалась с его личностью, что Джон не знал, как могло быть иначе.
Петер не носил чёрный, потому что «чёрный» это символ их команды. А он её ненавидит. Всё так просто и гениально, что диву даёшься.
«Вот ты смотришь на супергероя. Ты смотришь, ожидая в очередной раз словить приход от того насколько он крутой…»
Джонатан оглядел Ворона, что лениво двинулся по коридору даже и не взглянул на него. Робин. Точно, их с Артуром комната третья от поворота на восточной стороне. Джон отвёл взгляд, оглядел западную часть крыла. Комната Моро и Ландвсиона через две развилки. На самом краю комнат основного состава, там через поворот уже его комната. Он шёл туда.
Джон отлип от стены и направился мимо скучных однообразных дверей. Сам не заметил, как начал их считать. Вот уже пятая, шестая…
«Ожидаешь. А ничего крутого вокруг просто не видишь. Герой больше не герой, он просто…»
Восьмая, девятая.
«скучный…»
Десять.
От комнаты Юманеса до комнаты Ландвисона где-то десять комнат, ну это если судить по одной из сторон. И зачем ему эта информация? Бесполезно же.
Харвис огляделся по сторонам и тихо подошёл к двери, убедившись, что никто его не видит.
Зачем?
Похоже, они о чём-то говорили, но Джонатан никак не мог понять о чём идёт разговор. Он слышал речь, но точно не английскую. Язык он узнал и от того только успел почувствовать, как свело челюсть в возмущении. Рико же вроде не знает французский. И поэтому Петер начал его учить. Джон был бы убеждён в этом. Всё что делает Петер лишь для того, чтобы дискредитировать Рико, чтобы вывести его из себя, но… нет. Каждый раз Джон убеждался, что Петеру нужно не сколько сломать Рико, сколько не дать сломаться Жану. Петер не позволял Рико затыкать его, не позволял даже лишний раз смотреть в его сторону. Говорить на французском с чувством полной безопасности было уже приятным дополнением.
Джонатан встрепенулся, когда всё же услышал английский. Снова навострился, остановившись возле двери.
– Да ну нет! Петер, – густой французский акцент неприятно ударил по ушам, а к тому же Жан только перешёл с родного языка.
– А как тогда правильно? – ворчит ирландец.
– Ты говоришь правильно, но у тебя выходит очевидный деревенский диалект, – устало вздыхает Моро и снова что-то говорит на французском. Петер страдальчески вздохнул.
– Я не понимаю. Здесь четыре грёбаные буквы, но из них читается только две, а они ещё и рядом не стоят! Тебе не кажется это странным?
– Не я устанавливаю правила! – Моро тихо засмеялся, Джон это слабо услышал, но следующий за тем болезненный кашель услышал предельно чётко.
– Ребра? Чёрт! – зато вот Петер точно подорвался сразу. Услышав шаги, Джон отпрянул от двери и оглянулся, думая куда ему поскорее исчезнуть. Но дверь не открылась. Он выдохнул, но больше рисковать не собирался. Его комната здесь в двух шагах, надо уже сваливать. Не хочется сейчас снова столкнуться с Петером, лицо и то не до конца зажило после той стычки в кафетерии.
5. 1. Новички
Двадцатое мая. Очередной день рождения Жана. Уже пятый в Гнезде. У Петера появилась странная традиция отмечать Новый год не в принятый в обществе период, не в момент, когда Земля наконец делает полный оборот вокруг Солнца, а именно в этот день.