Конец весны каждый раз обозначал для Ландвисона нечто. Нечто, что будет подстерегать их за любым углом Эвермора. Но этот год отличался от предыдущих. Этот год стал предсказуемым, словно Гнездо начало терять хватку.
Сегодня Жану исполнилось восемнадцать. Этот год станет их официальным первым курсом в университете Эдгара Алана. И станет первым официальным в сборной Воронов. Конечно, всем наплевать, что вот уже пять лет Жан и Петер тренируются как проклятые, наравне с первым составом.
Первый год.
Они словно бы заново станут новичками. Петер усмехается. Конечно, новички. Они всегда будут новичками. Петер не хотел становится тем, кто знает абсолютно всё об этом месте. Он не хочет знать. Он не хочет, чтобы Гнездо стало его жизнью, чтобы пропитало его душу, просочилось в каждую клеточку его тела.
Сажа, грязь и кровь – это то, что являет из себя Гнездо и они никогда не станут столпами его жизни, как и чёрный цвет никогда не станет его любимым.
Никогда.
Он навсегда возненавидел этот цвет, это место, и эту жизнь. И не меньше он возненавидел то мгновение, когда его рука, сжав ручку поставила подпись. Подпись напротив груды других подписей. Он всего на мгновение задержал ручку над листом, словно бы у него был выбор, и слыша, как гул сердца отдается эхом в ушах, Петер встряхнул головой и вернулся в реальность. Жан ждал снаружи.
«Нужно поторопиться», – Ландвисон коснулся бумаги, оставляя чернильный синий след в виде своей подписи.
Он почувствовал, как защелкнулся замок на ошейнике. У него нет пути назад. Хотя, в сути, его никогда и не было
Петер отложил ручку, пряча ладони в карманы белых брюк. Он медленно поднимает взгляд на Тетцудзи с другой стороны стола. Даже в полумраке его кабинета довольство на лице тренера было легко различить: черные узкие глаза поддались улыбке, что изогнула тонкие губы, лёгкие морщинки сложили в уголках рта и глаз.
– Добро пожаловать к Воронам, – отозвался старый Ворон и аккуратным движением подтянул контракт к себе, пряча в ту же папку, где виднелось досье Петера. – Позови Моро.
– Мне полагается копия контракта, – с какой-то издёвкой подметил Дже и поднимается с места, отодвигая стул.
– Проваливай, – скучно ответил Тетцудзи, готовя следующую кипу документов на «нового» игрока. От его довольства не осталось и следа.
Петер пожал плечами и вышел. Он кивает Жану в знак того, что всё прошло хорошо и он может заходить. После того как дверь за ним прикрылась, ирландец почувствовал, как от волнения у него участилось сердцебиение и руки похолодели. Но переведя взгляд на источник всего этого беспричинного волнения, он рискнул и вовсе потерять равновесие от бешенства.
Лицо Мориямы заставило его собрать мысли в кучу и присутствие Кевина за спиной капитана, теперь уже капитана его команды, не могло не удручать. Его вечно спокойный и отстранённый вид просто выводил из себя.
– Чего тебе? – Петер сцепил зубы в раздражении всяко пытаясь не сорваться. Да. Они с Жаном уже пять лет как узники этого места. И Петер не мог поверить, что за все эти пять лет ни разу не разбил Рико лицо. Оно явно напрашивается на хороший кулак. Петер знал это и каждый день, лишь больше убеждался в подобном. Но он помнил, чем это в итоге может закончится.
Он ведь обещал Жану, что больше никогда не позволит подобному повториться.
– Контролирую процесс, – «передачи рабов», мысленно подметил Петер и оглянулся на Кевина, что опёрся на стену неподалеку. Постоянно вместе. Эти двое, парочка неразлучников, куда один – туда и второй. И для Петера это не стало чем-то необычным, ведь они с Жаном так же носятся друг с другом. У Петера сердце падало в пятки и замедлялся пульс, если он с первого раза не мог взглядом найти своего напарника, и у Жана точно так же. Всё холодело в груди, когда он понимал, что Петера нет рядом.
Дже оглянулся на стену возле двери, скрестив руки на груди, от чего рубашка на ней пошла рябью.
– Не собираешься уходить? – с презрением интересуется Рико.
– Нет. А ты?
Он говорит это без должного интереса в голосе и продолжает упорно игнорировать взгляд японца, потирая скулу, на ней виднелось синеватое пятно, а поверх неё яркая красная ссадина. Небольшая стычка с каким-то идиотом, который всё не верил в россказни про «Зверя». Что ж, после первых же двух ударов он сдулся и поспешил смыться куда подальше. Этот синяк был мелочью. А вот тот идиот остаток недели будет мучаться с больной челюстью.