– А Заречье-то где?
– Да вон прямо за рекой. – Она махнула вперед. – По мосту перейдешь, там и Заречье.
– Спасибо, – кивнул я.
– Так брать-то что-нибудь будешь?
– Нет, спасибо, мне ничего не надо.
– Не надо, – протянула она, – зато стоял столько времени и отвлекал. Будто мне заняться больше нечем!
Женщина уперла руки в боки и, нахмурившись, смерила меня суровым взглядом. Я, вопреки обыкновению, почувствовал себя действительно виноватым, быстро извинился и покинул магазин. Если в будущем не найду Катюху, буду забегать сюда, здешний продавец может на равных потягаться с девчушкой за место слухача.
Я думал, что придется побродить по Заречью, чтобы найти хибару Карасева, но все оказалось намного проще. Пройдя по мосту и упершись взглядом в единственный двухэтажный дом – интересно, сколько всего еще тут было единственного? – остановился, огляделся по сторонам. По правую руку шла улица, параллельная главной; посмотрев вперед, можно было увидеть, как перед полем обрывается насыпная дорога, а слева, чуть поодаль, стоял ничем не приметный дом, который сейчас был окружен толпой людей и несколькими легковыми автомобилями.
«Жилище Карасева», – догадался я.
Я не спеша направился к скоплению людей, внутренности подрагивали от нервозности, волнение отдавалось шумом в голове. Боялся ли я увидеть скрюченный труп или услышать, что именно стало причиной гибели деревенского мужика, – не знаю, но страх, сидящий во мне, переместился на шею, игриво свесив мерзкие ножки.
Я думал пристроиться где-нибудь в тени, чтобы взглядом выцепить знакомое лицо и расспросить как следует, но мужики, все как один, стали подпихивать меня к входу в дом, приговаривая: «Давай, давай, проходи», «Попрощайся с Митяем» и «Иди глянь, как Карася завернуло». Я бы подумал, что эти люди высмеивают мертвеца, но они говорили с неподдельной скорбью. И вот когда я уже стоял в проходе с намерением посмотреть страху, а точнее, трупу в лицо, ноги в коленях ослабели и меня подкосило.
– Осторожно, – появившись из ниоткуда и подхватывая меня под руку, пробасил на ухо Глеб. – Твоего обморока тут еще не хватало.
Бабушки, сидевшие вокруг гроба покойного, читавшие молитвы себе под нос и время от времени крестившиеся, неодобрительно зыркнули на нас.
– Да я не собирался, оно само как-то…
– Само, само. Здесь люди по погибшему горюют, нечего тут ошиваться. Пошли-ка на улицу поговорим.
Что-то в тоне парня меня насторожило, к тому же он настолько крепко сжимал мою руку, что, не будь я среди скорбящих, запищал бы от боли.
Выходя из помещения, я все же успел заметить искаженное ужасом выражение лица покойного, и холод тут же проник в самое брюхо, расползаясь там неприятным чувством. За прикрытыми глазами так и читался страх, об этом можно было догадаться, всего раз взглянув на перекошенную челюсть Карасева. Тошнота подкатила к горлу, перевязанные на груди руки мужчины были уложены странным образом, локти выпирали вверх, а кисти были выкручены наружу, от чего тот походил на тираннозавра. Именно так я изобразил бы плотоядного зверя времен мезозойской эры.
Глеб довольно жестко вытолкнул меня из дома (мы оказались на заднем дворе) и резко развернул к себе лицом. Похоже, он не собирался утешать меня. Все было с точностью до наоборот.
– Слушай сюда, утырок. – Амбал ткнул пальцем мне в грудь и продолжал повторять свои действия, акцентируя так каждое слово. – Будь моя воля, отделал бы тебя, чтобы бабушка родная не узнала, но я, как действующий лидер, воздержусь от подобного поведения. Предупреждаю в последний раз: не зли меня! Либо ты с нами, либо против нас! Выбирай!
– Да о чем ты? – отталкивая Глеба и потирая грудь, так безжалостно истыканную, недовольно воскликнул я. – Вообще-то я искал вашу шайку. Хотел присоединиться… Иначе с ума сойду!
– Ты с ума сойдешь? А как насчет жены покойного? Вот она чуть с ума не сошла, когда нашла его обезображенный ужасом труп!
– А я тут при чем? – не понимая, пролепетал я. – Ты будто меня обвиняешь в смерти этого бедолаги.
– Вообще-то именно это я и делаю! Это ты поспособствовал его смерти!
– Да что ты несешь?!
Вокруг нас начали собираться ребята. Инга с Зоей косились на меня, размазывая по щекам слезы, Рыжий и Кики недовольно скрестили руки на груди, остальная мелочь, с которой я еще не был знаком, и непредставленный толстяк стояли в стороне, с любопытством наблюдая за происходящим. Только Катюха, которую я не сразу заметил, встала на мою сторону и сердито уставилась на Глеба.