Я чувствовал, что мы развернулись и направились обратно к Вороньему Гнезду, страх и беспокойство сменились жгучим любопытством.
– Та-а-ак, – протяжно начал я, – может, все-таки расскажете, что это было? Вы пранкеры, что ли?
– Нет, – обрубил Глеб.
– Знаете, – заметил прыщавый парнишка с переднего пассажирского сиденья, – мы не так уж много гостей принимаем, но я не хочу рассказывать этому городскому черту, что тут происходит.
– Кики! – возмутилась Инга, щелкнув парнишку сзади по макушке.
«Кики, – хмыкнул я про себя, – интересно, это прозвище – производное от Кикиморы?»
– И у меня особого желания нет, – отозвалась веснушчатая. – Я вымоталась, пока мы за ним гонялись по всей деревне.
Ее карие глаза напоминали две огромные смородины. Медные волосы были туго схвачены потрепанной резинкой, острый нос и тонкие губы делали лицо весьма неприветливым. Она не показалась мне уродливой, хотя и красавицей не была, но вот неприятной – весьма.
– Да я вроде не особо скрывался. Думал, намечается драка, а тут такое…
– Да мы тебя со вчерашнего дня караулим!
– Серьезно? – опешил я. – Так вот кто торчал под окнами ночью! – Мне казалось, что на сегодня с меня хватит удивления, но судьба распорядилась иначе. – Вы точно психи!
– Не больше тебя, – парировал Глеб. – Боже! Почему с новенькими всегда так трудно?
– Дело в том, – заговорщическим тоном начал Рыжий, – что мы действительно пытались тебе помочь. Эта деревня… Она про́клята!
– Мы не знаем, что с ней, – поправила Инга.
– Как по мне, – продолжил Рыжий, – так все это – сущее проклятие.
Он, шмыгнув носом, раздраженно посмотрел на Ингу. Мне даже показалось, что ему хочется ее ударить… Хорошо, что между ними сидели мы с Веснушкой. Девушка наморщила высокий лоб и, неопределенно хмыкнув, уставилась в окно, за которым ничего не было видно из-за дождя. Видимо, между этими двумя довольно напряженные отношения.
Как только автомобиль подъехал к остановке у въезда в деревню, стало светлее, я не сразу сообразил, что гроза прекратилась.
«Как быстро началось, – подумал я, – так же и стихло…»
– Хм, странно, – вертя головой по сторонам, пробормотал я. – Такой сильный ливень, а прошел мимо деревни. Как удачно.
– Ага, – хрюкнул прыщавый Кики, – вот это везение! Мы просто счастливчики! – И буркнул еле слышно, но я понял, что фраза адресована мне: – Вот же олень!
– Воронье Гнездо никого не выпускает по прошествии суток, – подала голос Веснушка. – Ты обречен прожить здесь всю свою жизнь. Поздравляю.
– Что значит «не выпускает»?
– То и значит, – ответил Глеб. – Захочешь покинуть деревню – не сможешь. Всегда что-то мешает, как, например, этот ливень.
– В прошлый раз был туман, – задумчиво добавила Инга. – Ехали, ехали, а вернулись обратно.
По-моему, так начинаются все фильмы ужасов. Деревня в глуши, ее странные жители, поверья…
«Надеюсь, – взмолился я про себя, – они не приносят людей в жертву!»
– Да, да, – безрезультатно пытаясь отодвинуться от людей, жмущихся ко мне, кивнул я, – я смотрел «Сайлент Хилл».
– А мы и не ждали, что поверишь, – ухмыльнулся Глеб, – поэтому не прибегали к уговорам. Решили действовать, но ты… В общем, бегаешь отлично.
– Спасибо.
В Гнездо заехали в полном молчании. Сказать по правде, я даже не знал, хочу ли продолжать слушать бредни деревенских. Меня интересовала правда, а не эти байки.
Глеб свернул на насыпную дорогу, идущую вдоль коровьей фермы, по которой я прибыл к дому бабушки вчера. Я думал, меня высадят возле моей крепости, но парень заехал на пустырь позади соседних домов и заглушил машину.
– Дальше пешком, – сообщил Глеб, – ко двору подъехать не могу, если отец узнает, что брал машину, – прибьет.
– Да ты рисковый, – заметил я, выходя из жигулей.
– Как тебя зовут, шутник? – поинтересовался Глеб. – Нам многое предстоит вместе пережить, нужно же как-то обращаться к тебе.
– Слав.
– Слава, значит.
– Не Слава. Слав.
– Ладно, Слав, – сделав ударение на имени, усмехнулся он. – Будем привыкать друг к другу.
– Ни к чему такие жертвы, – хмыкнул я, – эта ссылка всего лишь на лето.
– О-о, – протянул Кики, скаля зубы, – это будет долгое лето для тебя.
– Я не задержусь здесь ни на секунду дольше. И никакое проклятие меня не остановит!
– Хорошая речь, – ответил Глеб серьезно. – Жаль только, что напрасная.
Сидя в кресле на кухне и поедая пирог с клубникой, такой вкусный, что можно с пальцами проглотить, я обдумывал произошедшее сегодня. Бабушка расположилась напротив, она читала книгу в ветхом переплете и иногда потягивала чай из советской сервизной чашки.