— Все верно, сэр, это вторая проблема на сегодня. Предполагаемое количество беглецов — четыре тысячи сто. Плюс некоторе количество вероятно сбежало из лесных бараков — оттуда не поступает никаких вестей. Основались беглецы предположительно на юго–востоке города.
— Позвольте, — один из заседателей поднял руку, — мне кажется, нужно оцепить районы предполагаемого местонахождения преступников и провести мобилизацию.
— Это подождет, — тяжелым голосом сказал мэр, — они безоружны. Сейчас важно другое — чтобы их не стало больше. Если весть выйдет за пределы города, восстания начнутся по всей стране. Ограничьте въезд и выезд из города, отключите межгородскую телефонную связь, закройте почту, делайте заставы на границах. Нам нужен купол.
— Но сэр, так нельзя, — возразил один из председателей, — это…
— Это отличная идея! — фиолетовый галстук ворвался в зал. — Господин, это то, что нам нужно!
Мэр окинул заседателя усталым взглядом и потребовал вызвать охрану.
Довольный собой, градоначальник вышел на площадь перед областной думой и, положив руки на лацканы своего пиджака, смотрел на солнце. В последний раз в этом году оно светило так ярко и излучало столько тепла. Мэр понимал это, и потому смаковал каждую секунду, в течение которой приятный, теплый солнечный свет ласкал его лицо. Мужчина буквально впитывал тепло, запасаясь им на зиму. Улыбка едва видно пробивалась сквозь густую бороду, когда его хрипло окликнул мужчина в кожаной куртке с накинутым на голову капюшоном. Он посвистел, будто приманивая собаку, и сказал:
— Эй, бурмистр!
Мэр развернулся, потирая глаза и с довольным лицом уставился на собеседника.
— Ну че, вы закончили? — спросил гражданин в капюшоне.
— Да, теперь вам никто не помешает. Можете начинать когда вам будет удобно. Приятно иметь с вами дело, — мэр протянул руку в надежде, что ее кто–нибудь пожмет.
— Шоколадно, — ответил, потирая ладони, мужчина в капюшоне, — ну, давай, бородатый, — он ушел, проигнорировав протянутую ему руку.
Мэр, неловко опустив вытянутую конечность, вновь развернулся лицом к солнцу, но и теперь ему не удалось сполна насладиться светом: фиолетовый галстук нашел его и теперь собирался выяснить, не нужна ли его любимому градоначальнику помощь и хорошо ли он себя чувствует.
Мужчина снял капюшон только зайдя на территорию завода резиновых изделий, обнажив острые уши и блестящую, как опарафиненное яблоко, лысую голову.
— Ну, как там снаружи? — тут же пристал к нему какой–то юнец.
— Мармеладно, братишка, никого там ничего не колышет, можно не суетиться.
— Класс! А у нас оружие теперь есть! — не отставал мальчишка.
— Ого, — эльф слегка сменился в лице, — а жрать по–прежнему нечего, да?
— Нуу… — весь вид юного эльфа говорил, что дела с едой плохи.
— Ясненько. А времени сколько?
Мальчишка посмотрел на болтавшиеся на его запястье наручные часы с до безобразия облупленной кожаной пряжкой и треснутым стеклом.
— Почти три, — ответил он.
— Оп, мне пора, — мужчина резко сменил направление движения и устремившись к выходу с завода, — увидимся, братишка!
Этот эльф знал где и в какое время находиться не стоит.
Через несколько минут к заводу пришли Мятежники, каждый с ружьем наперевес, у каждого на рукаве багровая повязка, каждый пускает слюни в предвкушении маленького праздника пороха и свинца.
Карим вышел на балкон, чтобы начать переговоры:
— Доброго…
— Карим! Что за ерунда!? — перебил его переговорщик Мятежников (самый, стоит отметить, вежливый из имеющихся), — спустись и говори с нами на равных!
— Друзья, я, конечно, понимаю, что все мы эльфы, но, учитывая вашу репутацию, я просто не могу рисковать…
— Что, репутация плохая? Не нравится? И это говорит отшметок эльфийской расы, жалкий раб! Вы, вся ваша орава — просто позорище! Позорили нашу расу, будучи рабами, опозорите ещё раз, проиграв в своем маленьком игрушечном восстании! Ты понимаешь, что делаешь? Понимаешь, что твоих детей будут ущемлять куда сильнее, чем тебя? Чем больше барахтаешься, тем глубже тонешь, да ещё и остальных за собой тянешь! Ты окончательно погубишь и нас, и своих людей, мы потеряем последние права! Знай же, прямо сейчас мы спасаем весь наш род.
— Что? Постойте, у меня в голове не укладывается… Мы ведь можем объединиться и получить больше…
— Последнее слово, Карим, последнее слово.
Предводитель беглецов решил отложить последнее слово на потом, поэтому просто сорвался с места и покинул балкон. Глава мятежников громко протянул "Пли" и на завод обрушился град огненных коктейлей, а мятежники начали пробиваться внутрь, расчитывая на легкую заварушку, но встретили дула многочисленных стволов, а не щемящихся по углам беззащитных эльфят. Беглецы могли дать отпор благодаря Гарольдовому продовольствию. На заводе началась настоящая война, в пылу которой на стороне мятежников можно было разглядеть знакомую кожаную куртку с капюшоном, на рукаве которой теперь была багровая повязка.