— А вы?
— Волосы у вас неспроста вьются. Пожалуй, соглашусь с моим другом хирургом, что ваша проблема не столько в страшном недуге, сколько в генетике. Человек умирает, мы не знаем что с ним и вы, к сожалению, наша последняя надежда.
— Нет, мне и тут хорошо.
— Прости… Простите, конечно, но вас ваше рабочее место случайно ни к чему не обязывает, нет?
— Уйдите, пожалуйста, из моего кабинета, мне душно от вас.
— Знаете что, Лев Саныч, у вас, пожалуй, есть уникальная, третья половая хромосома, которую я бы обозначил буквой "Й". Такой набор здорово характеризовал бы вас как личность.
— Хотя, я мог бы помочь, — бросил Лев Севе, собравшемуся уходить.
— О?
— Вивисекция.
— Что?
— Я хочу разрешение на вивисекцию взамен, я уже подобрал хорошую особь.
Сева недоуменно посмотрел на невролога и вышел, хлопнув дверью.
— Полагаю, можно даже не спрашивать? — осведомился хирург.
— Ага, все как обычно. Я даже особо и не пытался. Пожалуй, у меня остался последний козырь, — Сева выглядел задумчивым.
— Эвтаназия?
— Только если для меня. Но нет, я думаю, нужно позвонить кое–кому.
Всеслав рванулся с места и быстро, скрипя ботинками по полу, ушел прочь, оставляя хирурга только гадать, удумал ли этот человек самостоятельно брать у пациента кусок мозга, выписывать его с диагнозом "простуда" или же просто удавить подушкой. Но ничего из этого диагност делать не собирался, потому что воды в его стакане энтузиазма было еще достаточно, чтобы не дать крохотному бумажному кораблику надежды сесть на мель. Мужчина нашел телефон, телефонный справочник и нужный номер в нем, и теперь крутил пальцами колесо набора.
— Доброе утро… День. Это клиника имени Астахова? … О, превосходно, могу я поговорить доктором Кашемиром? … Что значит "фамилия"? У вас там что, целое здание людей по имени Кашемир? … Ну Пуховик, Кашемир Пуховик… Что значит прикалываюсь? Алло? Алло, девушка, позовите администратора… Ага, вот такой тон мне больше нравится. Так могу я с ним связаться? Отлично, я подожду… Алло, это ты?
— Да, это доктор Кашемир, с кем имею честь говорить? — донеслось с другого конца провода.
— Грязный ты скользкий пес, неужели не узнал меня? Неужто делирий и тебя погубил?
— Сева? Ба-а, какой уж там делирий, мне бы в онейроид не впасть. Совсем не узнал тебя.
— Ну а хер ли ты хотел, десять лет не слышались, хорошо хоть "грязного скольского пса" помнишь. Так, сразу говорю, я тебе звоню не прошлое поворошить и не лясы точить, я по делу.
— Можно подумать, ты удержишься от болтовни.
— Да, теперь да. Так вот, ты ведь у себя там неврологом работаешь, как Кристина рассказывала?
— Ну, "работаю" — это с натяжкой, хе–хе. Но числюсь, да, неврологом. А ты где сейчас пашешь?
— Неважно, но скоро у тебя появится возможность узнать. Прекрасная, увлекательная, ценнейшая возможность. Нам тут нужен невролог. Без него никак. Просто, наш… Он болен… Пожизненно, — последнее слово диагност пробормотал едва слышно.
— Приятель, я же не могу просто взять и сорваться со своего рабочего места с удобным и теплым отпечатком моей задницы на нем, сам понимаешь, человек я подневольный.
— Я понимаю, уже пытался перевести пациента к вам, но… Короче у нас тут летаргия.
— Ну-у…
— С регулярной природой и отказом почек.
— Знаешь ты, как почесать мой комплекс Рубика, да. Ладно, я попробую отпроситься. Но дело не только в жажде головоломок, нет. У нас тут такой же пациент. Один, черт возьми, в один. Есть там у вас инфекционисты?
— Такой же? Вот блять… И какого хрена ты вообще ломался там? Слушай, я сейчас диктую тебе адрес, и сваливаю, потому что дело катится в дерьмо, а ты приезжай как только сможешь. С пациентом. У нас тут просто лучше условия содержания, чем в вашей помойке, да и обследовать будет удобнее. Записывай…
— Ребят, быстро расчистите–ка индивидуальную палату, у нас, возможно, инфекция! — кричал диагност медперсоналу сквозь марлевую повязку.
— Что происходит? — подбежал хирург.
— Есть еще больные с теми же симптомами. Придурок Статский опять запретил отдавать больного, даже несмотря на угрозу эпидемии, — Сева протягивал еще одну маску.
— И толку от индивидуальной палаты? Нихрена она не изолирует ведь!
— Да, но все, что нам остается делать — это пытаться.
— Доктор! — окликнула Всеслава медсестра. — Вас к телефону
— Ну кого там еще… — Сева ушел к телефону. — Алло? Кашемир? … Да. Никаких шуток, если ты звонишь сюда, скорее всего, по наводке нашего тюремного вахтера, то ты, блять, уже не можешь сомневаться в том, что я работаю в долбанном лазарете… Да, сейчас поднимусь… Нет, не смей забирать его! — Сева положил трубку и убежал, крикнув напоследок. — И для второго место организуйте!