— Мужчина-а, — старушка посмотрела на него из–под очков–половинок, — мы вообще–то кого попало не пускае–ем.
— Что значит "кого попало"!? — Кашемир развел руки так резко, что из–под кепки–хулиганки выбилась копна соломяного цвета волос. — К вам сюда в кои–то веки пришли люди, хоть немного смыслящие в медицине, а вы их не пускаете? — вахтерша опустила очки и посмотрела исподлобья под другим градусом. — Так, давайте без кокетства, у меня уже время обеда, так что я бы не отказался поскорее расправиться с телом, которое, возможно, представляет огромную биологическую угрозу, а потом пойти и уделать какой–нибудь ароматный пирожок.
— Та–ак, вот не надо тут базар разводи–ить! У нас тут уже приходили одни недавно, наделали делов.
— Ты видишь эту карточку, старуха? Клиника Астахова, квалифицированный невролог Кашемир Пуховик. Достаточное основание для входа?
— Мне смеяться или что?
Кашемир хлопнул по столу и направился к двери в подвал, — морг, — не дожидаясь разрешения. Сева, немного погодя и увидев, что вахтерша совершенно не реагирует, направился за напарником, и они вместе спустились вниз.
— Одни психопаты ходят, — пробубнила под нос старуха, — может, хоть эти уйдут без оживших трупов.
— А ты все тот же неуравновешенный придурок, — с улыбкой сказал Сева, пока спускался за Кашемиром.
— К сожалению. Животное внутри себя просто так не убить. Слушай, на самом деле я изо всех сил стараюсь чтобы не доходило до того, что было в молодости. И ты, надеюсь, тоже, хотя в тюрьме это было бы полезно. Я ненавижу себя за все то. Не стоило вспоминать…
— Не плачь.
— Нет, ты.
Кашемир остановился перед массивной дверью морга и медленно, мрачно и сильно постучал.
— Кого там на этот раз занесло… — послышалось из–за двери.
— Эй, ты поосторожнее там, это может быть очередной больной мятежник, — послышался другой голос.
— Да, да.
Дверь открылась и перед двумя докторами показался судмедэксперт с бутербродом.
— Как символично, — начал Кашемир, входя в комнату, — что номерные ярлыки на трупах и валюта нашей любимой страны названы одним словом. Бирки…
Один судмедэскперт посмотрел на другого и, покрутив пальцем у виска, махнул рукой, говоря тем самым, что вмешиваться не стоит. Очередной полоумный.
— К вам не так давно поступали два одинаково расчлененных тела, — сказал Сева, — эльф и человек, насколько мне известно. Нам нужны они для обследования на предмет инфекции, — он указал на Кашемира, трясущего своим удостоверением в надежде, что кто–то прочитает его содержание и в то же время делая это невозможным.
— Не могли бы вы… — один из работников морга обратился к неврологу.
— Что? Парень, тебе задали вопрос, ты слышал? Что за неуважение?
— Извините, ваше удостоверение…
— Да забирай.
— В общем, — начал судмедэксперт, протягивая прочитанную карточку обратно, — тут такое дело…
— Какого хрена!? — кричал Сева на Кашемира, когда они выходили из морга. — Я даже не знаю, от чего я охренел больше: от истории тех ребят или… Нахрена ты ему врезал?
— Я терпеть не могу такого отношения! Этот мудак вздумал со мной играться! Блять, у нас вообще ничего нет!
— Да, ничего, но он–то тут при чем? Ты же сам обшарил все камеры и раскидал трупы по комнате — останков не было!
— Ты хочешь сказать, что веришь этим ушлепкам!? — Кашемир остановился перед Севой.
— Слушай, я ничего не утверждаю, но…
— Твою мать, ты совсем потерял хватку. Поверить в историю с магическим воскрешением, серьезно?
— Ты–то зато все тот же капризный ребенок. Ну а что такого? Маги и маги, да, их не так много, но…
— Ты веришь? Нет, скажи, веришь?
— Да, дружище, верю.
— "Дружище"? Мы десять лет не виделись, хоть и была возможность, какая дружба? И вообще, твоя проблема в том, что ты веришь. Поэтому ты в лазарете, а я в клинике. Люди врут. Пациенты врут. Понимание этого — половина диагностической работы.
— О, значит все элитные врачи так и работают? Размазывают пациентам лицо по черепу в поисках правды?
— Нет, что ты городишь? Просто… Да, я сорвался, — Кашемир сменился в лице: гнев уступил место сожалению, — случается, но я работаю над собой! Не в этом дело… Я хочу сказать, что кто–то заплатил этим ребятам из морга, чтобы они избавились от тел… Возможно, этот Илья, чтобы не раскрыть свою причастность…
— Опять заговор… Студент заплатил?
— Студент со свиной вырезкой в холодильнике, — Кашемир многозначительно поднял указательный палец.
— У нас нет доказательств. Нет поводов так думать, ничего нет. Только не предлагай вернуться и начать пытать тех несчастных.