— Дети и жены есть у всех остальных, Рози. Но все остальные не работают во имя великой идеи. Я один из тех, блягодаря кому на улицах творится добро. Пусть и немного кровавое, порой несправедливое, как в случае с магазинным воришкой, которому отпилили голову и прислали бандеролью родителям… Но добро.
— Сколько тебе лет вообще?
— Хмм, я звучу старше, чем есть. Тебя это беспокоит? Да на мне ни одного седого волоска!
— Как скажешь, — Рози сел на койку. — Я в астрал, ты не против?
— Да как скажешь. Только пусть у тебя при этом не начнут светиться глаза и голос не станет демонически реверберирующим, а то я не только звучать старше положенного буду, но и выглядеть. А то знаю я вас со всей этой светящейся хуетой, тут сам Люцифер саечку за испуг отхватит.
Астрал Рози был черным. Не потому что в нем не было света, свет там есть всегда и находится он всюду, белое пространство или черное, поэтому витающие вокруг предметы отчетливо видны. Скажем, они освещены черным светом. Вокруг мага, как и раньше, витали заумные книжки, симпатичные брошюры и фолианты, выходившие в своей толщине за грани разумного; бутыли и инструменты были тоже там, но добавилось и кое–что сверх того: части тела. Перед Рози пролетела мужская рука, а чуть ниже — детская стопа.
— Неслабо тряхнуло. Придется искать новых людей.
Рози глубоко вдохнул и до конца выдохнул. Пространство вокруг стало чуть более пурпурным, витающие предметы исчезли, перед ним было только толстенное дерево, в котором можно было бы выдолбить дупло попросторнее, чем гизовская землянка. В кроне, среди пышной листвы, можно было разглядеть плоды разных цветов: это были флаконы, пузыри и пробирки с симптомами, мирно побрякивающие друг о друга в абсолютной тишине. У корней дерева были столь же разноцветные лужи и осколки стекла.
— Черт. Вот тебе и древовидный способ хранения. Поступился практичностью ради красоты. Да еще и с гравитацией. Гениально. Пора нанять себе астрального уборщика. И завести котенка.
— ТЕБЯ ВООБЩЕ, БЛЯТЬ НЕ ВОЛНУЕТ, ЧТО ЗА ТОБОЙ ОХОТИТСЯ ОРАВА, ПРОСТИ ЗА ТАВТОЛОГИЮ, ОХОТНИКОВ, КОТОРЫЕ ГРОМЯТ СЕЙЧАС ТВОЮ ЛАБОРАТОРИЮ, А ПОТОМ ПРИМУТСЯ ЗА ТВОЙ ЧРЕЗВЫЧАЙНО АНОНИМНЫЙ КРОВАВЫЙ СЛЕД? — голос раздался будто с небес. На деле это говорил огромный, мускулистый, длинноволосый, седовласый и бородатый эльф в тоге. Очень он был похож на нашего с вами Зевса, читатель, только с острыми ушами. Это была тульпа Рози, которую он со злости заточил в астрал. Имя ему было Реднек—Секулярист.
— О! Тебя еще не хватало! И кто ты на этой неделе? Какой–то древнеиггдрассильский божок? Ох, тебе не идет гребаная простыня и, кажется, я вижу твой хер… Может, ты опять станешь той размазней с щупальцами?
— ТЫ САМЫЙ БЕЗОТВЕТСТВЕННЫЙ И НЕДАЛЬНОВИДНЫЙ СЕРИЙНЫЙ УБИЙЦА ЗА ПОСЛЕДНИЕ ПЯТЬСОТ ЛЕТ, И ИМЕННО ПОЭТОМУ Я ПРЯМО СЕЙЧАС ВОТ ТАК НЕНАВЯЩИВО ТРЯХНУ СВОЕЙ ТОГОЙ, ЧТОБЫ…
— Какой срам. И вообще, ты слишком огромен.
— В ЭТОМ ГРЕБАНОМ УНЫЛОМ АСТРАЛЕ ВСЕ "СЛИШКОМ". МНЕ ВЕДЬ НРАВИЛОСЬ НАБЛЮДАТЬ ЗА ЛЮДЬМИ, В ПОСЛЕДНИЙ РАЗ ПРОШУ: ВЫПУСТИ МЕНЯ, ИНАЧЕ ОГРОМНЫЙ БОЖЕСТВЕННЫЙ ХЕР РУХНЕТ НА ТВОЮ ХРУПКУЮ ЧЕРЕПУШКУ.
— У меня совсем нет настроения опять препираться. Ты сам видишь: мне тут предстоит уборка невероятно опасной херни. И почему ты этим не занимаешься, раз тебе тут так скучно?
— ЭТО ПАССИВНО-АГРЕССИВНЫЙ ПРОТЕСТ. ЕСЛИ БЫ ТЫ ВЫПУСТИЛ МЕНЯ, Я БЫ ИЗДЕВАЛСЯ ТАК НАД И БЕЗ ТОГО ХЛИПКИМИ ЭЛЬФИЙСКИМИ ЦЕРКВУШКАМИ, А ТЕБЕ БЫЛО БЫ ОХРЕНЕТЬ КАК ПРОЩЕ ЖИТЬ.
— Но убирать после сотрясений все равно пришлось бы мне самому.
— УБОРКИ НЕ БЫЛО В НАШЕМ КОНТРАКТЕ.
— А я только что вписал.
— ТОГДА МОЯ ПОДПИСЬ НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНА, КРОХОТНЫЙ ЧЕЛОВЕЧЕК.
— О, а в подписанном контракте было ясно сказано, что подпись действительна всегда.
— ЧТО? А НУ ДАЙ СЮДА! ГДЕ ОН.
— Минутку, — Рози протянул руку, в которую прилетел свернутый листок, — держи.
Реднек—Секулярист кое–как взял крохотный, по его меркам, листок и стал напрасно силиться прочитать его содержимое. На этом стоит закончить весь этот астральный фарс, потому что к Рози все ближе подходил другой чародей, вооруженный хризолитом, с которым, возможно, предстояла масштабная и жестокая битва. А может и нет.
— Госпожа Фиалка, — обратился бритоголовый к учительнице, — а че плохого–то в этих доппельхеровинах? Они же типа и есть тот же человек и все такое, так–то этот придурок в маске правильно сделал, что на замену кинул их.
— Доппельгангеры, мальчик мой — не более чем осязаемая иллюзия, крайне эфемерная в своей сущности. Иначе говоря, внутри них пустота, а сами они рассеиваются тогда, когда его знакомые меньше всего будут подозревать, что пропажа человека связана с визитом к вольному врачу.