Младший причудливым образом сложил пальцы, пристально глядя на обвалившуюся стену, отчего та обрела золотистый ореол и начала подниматься, высвобождая ногу покойника, с характерным хлипким хрустом отлипавшую от стены. Старший аккуратно потянул на себя изувеченную ногу, чтобы та не поднималась вместе со ней.
-- Можешь опрокинуть стену на ту сторону, там уже нихрена нет, — проинструктировал спасатель юношу, после чего тот аккуратно переложил стену на другую сторону.
На освободившемся месте Раф заметил в пыли что–то бумажное. Он подошел ближе и пихнул это ногой: сбитая пыль открыла Рафаэлеву стеклянному взору ничто иное, как конверт -- классический прямоугольный конверт, явно содержащий что–то внутри, но еще не заклеенный. Закономерно, Раф поднял его изъял содержимое: письмо как корявыми каракулями и ошибками, характерными для эльфов, но по их меркам все здесь было довольно грамотно:
"Подруга. я жыв и здоров мне удалось скрытся. добряк приютил. ясно что надо всретитця поэтому и все обсудить с глазу на глаз так что приходи вечером этой пятницы туда где жывет сапожник я буду ждать".
"Письмо не было запечатано. Манера письма -- очевидный эльф. Мятежника не взял бы под свое крыло даже законченный добряк–анэцефал. Очевидно, что я взялся за ниточку. Проблема лишь в том, что она обрывается прямо здесь. Адресат не получал письма. Твою мать, такие загадки -- явно не мой конек. Зря я, пожалуй взялся за это дерьмо".
-- А че там у ребят на Глиняной? Беседовали неподалеку спасатели.
-- Нихрена у них. Ты же и сам понимаешь, если в музей и днем никто не ходит, то ночью там и подавно ни одной эстетствующей рожи не было. История нахрен никому не нужна, так что если ребятам и придется вытаскивать кого–то из завалов, то только всякую крысятину.
-- Видимо, скоро работы будет все больше. С одной стороны, конечно, надоело зад просиживать, но…
-- Да херня. Слышал уже, Мэр на связь вышел? Ну, то есть сказал через своего человека, что в начале следующей недели, вроде в понедельник, будет какой–то консилиум с Мятежниками, главой Беглецов, и всеми, кого пожелаешь.
-- И мамашей твоей, которая под столом будет ползать? Ты смеешься что ли? И волу понятно, что они там только разорутся перегрызутся, как акулы под стероидами, а потом повысылают друг другу цеппелины с напалмом. Без работы не останемся.
-- И нахрена нам будет нужна такая работа и заработок, пусть даже поднявшийся, если в городе останутся одни руины, а покидать его по–прежнему запрещено? А?
Дальнейшую перепалку с повышенными тонами и железной аргументацией Раф не слушал. Поняв, что ответ на его вопросы нашел его сам, он отбросил корявое письмо и отправился в Тупичок, к отставному чиновнику, который в последнее время любил там засиживаться. Все, что нужно было -- узнать, где будет собрание. Вернее, где такие обычно проходят. Хотя кому вообще интересны все эти терки с чиновниками, детективные штучки и прочая несуразная канитель, если и так ясно, чем все кончится? Отмотаем чуть вперед, если вы не против (хотя мы оба знаем, что от вашего, читатель, мнения здесь не изменится ничего; если, конечно, вы не приложете к своим требованиям еще что–то вроде револьвера, приставленного к моей голове).
-- Вот скажи, — говорил пьяный чиновник сидевший вместе с Рафом за столиком в темном углу бара, — зачем люди испытывают ностальгию? Какой в ней смысл? С точки зрения, скажем биологии или психологии.
-- Ну, тут вроде просто, — Раф отхлебнул пива, — ностальгия чувство обычно с приятной окраской, так? И связана только с хорошим. То есть о плохом мы ностальгировать не будем. И вот, короче ностальгия побуждает нас вернуться к тому хорошему, что было, так лучше для выживания.
-- Но от хорошего человек в большинстве случаев отказывается потому что оно стало уже не таким хорошим. Вот например, живешь ты в пещере и в ус не дуешь, есть еда, женщина, дети. И тут на вашу улицу набегают охреневшие хищные мамонты, и жить становится небезопасно, поэтому вы драпаете в другую пещеру, побезопаснее. Живете там себе, и тут раз, тебе в голову ностальгия по прошлым временам ударила, и ты такой разбежался и на радостях рванул в старую пещеру, где тебя и обглодали хреновы мамонты. Ну и что хорошего?
-- М-да… Похоже, природа действительно натворила херни. Хотя если ты ностальгируешь по отобранной у тебя когда то игрушке, без которой твоя жизнь стала дерьмом… Говоря о дерьме, какой сегодня день?
-- Понедельник.
-- Чего же ты не сказал–то, сука?
-- Я не твой секретарь. Более того, я куда пьянее тебя.
-- Черт, я побежал. И спасибо за всю выпивку, — Раф схватил шляпу, сорвался со стола и выбежал из бара. Пару секунд спустя забежал обратно, воспользовался уборной на прощание, и потом выбежал уже наверняка. Работа ждать не будет.