Эльф–беглец вышел во дворик, раскинувшийся вокруг домика довольно эклектичной архитектуры, что придавало ему нетривиальной бедняцкой искусности, и в то же время отнимало искусность объективную. Скажем так, пять из десяти профессиональных служащих архитектурного патруля, обследующих строения в надежде сделать свою должность чуть менее формальной, чем она вообще может быть, постановили бы, что дом определенно является шедевром современного искусства, памятником суровой сельской жизни и требует усиленной охраны с последующим включением в список всемирного наследия ЮНЕСКО. Другие пять патрульных постановили бы, что здание должно быть в обязательном порядке снесено, а строители сожжены во славу Великому Архитектору Вселенной, в которого, помимо эльфов, верило большинство инженеров и строителей. Хотя именно им, равно как и тем, кто снес бы тот домик, Архитектор и посворачивал бы шеи, увидев буйство прямых линий, которое они разводят своими блочными домами, попутно разрушая мягкие, эстетичные, эргономичные и кривые строения. Б-г не использует прямых линий, сучки.
Домик был слеплен из разных материалов: через каждые 4-5 метров основной строительный материал менялся. Дом начинался деревянной, составленной из бревен, плавно переходя в глиняный улей, из которого торчала кирпичная пристройка (кирпичи были разного калибра), а сбоку была достроена утлая лачуга из жести, с толстой металлической дверью и мощным замком с тремя разными скважинами в нем. В остальном в доме не было ничего необычного, кроме окон разного размера. В целом, можно с уверенностью заявить, что этот дом -- самя яркая достопримечательность деревни Пельмени—Сварены в Переградской области, после дома–единички: одноподъездного четырехэтажного многоквартирного жилого строения, которыми по какой–то причине был усеян весь Переград, несмотря на финансовую невыгодность такой застройки. Возможно, дело в хитроумном, искусственном повышении цен на жилье? Возможно, но так или иначе, "единичка" сумела как–то затесаться в центр утыканной маленькими халупами деревни, спугнув оттуда честных селян, которые переехали на ее окраину, поспособствовав расширению населенного пункта.
-- Погоди, — беглец обходил огромную металлическую штуку, косясь на второго, притащившего ее, — сиди вон туда, блядь, садись туда, сука, вот сюда вон, блядь. Молчи, блядь, пасть свою заткни…
Деликатные убеждения эльфа подействовали на второго беглеца и тот, что–то пискнув, устало сел на скамейку, снял шапку и взъерошил мокрые от пота волосы.
-- Что это? — продолжал первый беглец.
Второй с недоумением посмотрел на него, боясь нарушить предыдущий приказ, но не осмеливаясь противиться этому.
-- Это… Ну, это станина, ебта. — сказал все–таки он.
-- Какая–то, блядь… Большая, сука.
-- Ну это от пианины, чугунная она. Из чугуна.
-- А че там за шарниры? А провода нахуя торчат?
-- Я тебе пианист? Я не пианист.
-- Идиот, блядь. Нахуя ты это притащил?
-- В металлолом отвезем, ну! Я в Верхних Поддонах слямзил.
-- Ты вообще больной, или сука просто орешь? Нахуя ты сюда тащил–то, еб твою мать, а? Хули не в пункт–то сразу, сука? Не буду я эту хуйню тащить! Пиздуй! Пиздуй сам, я тебе говорю! Это не станина нахуй!
-- А че там?
-- А я знаю? Нахуя в пианино провода–то блять? Где ты взял это?
-- Там оно лежало… Лежало оно в селе, а я поднял, потащил тебе, думал порадуешься…
-- Ну нахуй тащи теперь.
-- Туды?
-- Погоди, сиди, сука. Сиди… — первый разглядел что–то на станине, подошел, наклонился и пригляделся. Примерно в таком порядке, — буквы незнакомые…
-- Че вы тут устроили!? — на крыльцо вышел неопрятный мужчина. По–видимому, хозяин. — Крыша сама себя от снега не расчистит!
-- Этот ебырок хуету принес!
-- Мне–то что? Бери лопату, марш работать! Оба! Чтобы чисто было! Выселю, скоты. Как заселил.
Этих двух эльфов тяжело было назвать частью общества беглецов, однако глядя на голые факты, сплетенные в одну вереницу судьбы, свисающую с того, под чем обычно понимают "настоящее", можно увидеть, что они непосредственная их часть. Эти люди, некогда подвластные Кариму, пожелали отказаться от дальнейшей борьбы за общее рабское благо и просто начать жить свободно, себе в сласть, никого не трогая, но оставаясь все же сателлитами фракции и вращаясь вокруг местного дома–единички, в котором скрывались другие эльфы. Иногда даже захаживали внутрь, чтобы попить чаю на халяву.
Нет смысла греха таить, эти двое были законченными ублюдками, но далеко не самыми омерзительными из всего нынешнего эльфийского сословия. Отчасти это было вызвано тем, что их благое намерение жить самим и не мешать жить другим здорово шлепнулось изнутри о сферическую стену реальности, состроенную из финансовых аспектов в том числе. Жизнь нынче требует владения определенным количеством денег, которые, безусловно, нужно откуда–то извлекать, вклиниваясь в естественный круговорот купюр. Самый очевидный способ -- устройство на работу -- оказался и самым недоступным для ребят: кто в здравом уме возьмет себе на работу вертлявых и вороватых эльфов, недавно нарушивших закон и ставших причиной военных действий? Никто, даже мужчина, содержавший их у себя. И пускать их в свой чудо–дом он тоже не стал бы, если бы не пригрозили отверткой. Именно из–за вышеперечисленных обстоятельств приходилось зарабатывать деньги способами преимущественно нетривиальными: разбои, кражи и т. д.