Он был маленького роста, мастер пытки и дела, но довольно решительный. В разговоре начальства участие принять не пожелал, предпочёл начать действовать.
– Подмогу бы! – пожаловался он, пытаясь взвалить на себя мёртвое тело. Мартин был рядом, пришёл на помощь, видимо, в его глазах ситуация уже казалась вполне нормальной и привычной, но даже их совместных усилий не хватило, чтобы дотащить тело до резиденции. Одно тело! А их было два.
– Всадник, если вы не против, – Филиппо кашлянул, без тени иронии он наблюдал за нелепыми попытками Конрада и Мартина поднять один труп. У Магды так держаться не получалось и несмотря на усталость и всю паршивость ситуации, непрошенная, нервная улыбка всё равно растягивала её губы. – Думаю, мне нужно привести сюда Мориса. И поспешить. Вчетвером мы перетащим тела в мертвецкую.
– Вчетвером? – удивился Бартоломью. – Конрад, Мартин, ты, Морис, а я не в счёт?
– Я тоже, – напомнила Магда с земли. По земле было холодно, камни студили и через одежду, но встать? Нет, немыслимо. Магда твёрдо решила сидеть до последнего.
– Ты женщина, – Бартоломью махнул рукой, – речь о физической силе.
– Вам, Всадник, надлежит вернуться к Володыке. Он должен приступить к прощанию с высокими гостями. Разве нет?
Бартоломью прошипел что-то неразборчивое. Впрочем, Магда прекрасно знала о чём он сожалеет. Как и всегда – сожаление касалось времени. Все часы, потраченные на сопровождение Володыки при ужине или при беседах, а потом и при прощании с высокими гостями, для Бартоломью всегда были пустой тратой времени. Так было и при Верховном, так оставалось и сейчас. Сам Верховный, да дарует ему вечный сон Пресветлый, эту мысль в нём и взрастил. Бартоломью видел, как Верховный относится к этим обязанностям, как мрачнеет каждый раз, понимая, что придётся потратить три-четыре часа жизни на какую-то пустую формальность…
Тогда это и началось. Верховный стал посылать Бартоломью вместо себя на такие мероприятия. Сначала это были замены на первую четверть часа, потом на час, потом через раз сопровождали Володыку то Верховный, то Бартоломью, а потом и вовсе вся эта тяжесть осталась на плечах одного Бартоломью.
Бартоломью и сам устал за этот бесконечный день и потому часть обязанностей уже оставила его внимание, да и того ли ему было?
– Это хорошее решение, – поддержала Магда, – мы перетащим, а вы, Всадник, приёдете в мертвецкую, когда Володыка вас отпустит.
Бартоломью поколебался, точно сомневаясь, справятся ли они без него. Но делать было нечего – отсутствие Всадника Дознания подле Володыки было не самым лучшим решением, уж лучше передать уличное дело на своих людей и самому направиться туда, куда нужно, а там уж постараться отделаться от обязательств как можно скорее.
– Осторожно, внимательно, постарайтесь сделать так, чтобы никто никого не видел, – предостерёг Бартоломью, поочередно оглядывая каждого, – Магда, во имя Пресветлого, встань с земли!
Магда со стоном поднялась. Да, сидеть на земле было холодно, но ноги гудели так, что холод уже не казался чем-то страшным. О последствиях она не думала, к тому же – какая разница? Мало она сидела уже?
– Я постараюсь вернуться скорее, – пообещал Бартоломью и вынырнул из проулка.
Оставшаяся компания и прибившийся к ним всё-таки в виде подмоги Морис принялись возиться с телами.
– Тяжёлые гады! – проворчал Конрад, ему было и впрямь нелегко. Тела, уже начавшие коченеть, были неподатливыми. Но что делать? В проулке они уже и без того заняты очень долго, если сюда кто сунется – слухов не избежать.
– Стойте! – спохватилась Магда, когда первая тройка из Мориса, Конрада и одного покойника, пластавшегося между ними навроде пьяного, уже была готова выйти к толпе. – Плащи!
– Чего «плащи»? – не понял Морис.
Филиппо, который в это время на пару с Мартином пытался пристроить другого покойника, сообразил:
– Не надо, чтобы видели нас как дознавателей. А их с нашивками Чёрного Креста?
Ругаясь, Морис и Конрад, спустили тело на землю и содрали с него плащ с враждебным для Святого Города знаком, сняли и свои плащи. Магда сгребла всё это в кучу, перемешивая ткань праведную и вражескую в единый ком из запаха крови и пота.