Магда даже была отчасти благодарна за то, что Филиппо взял на себя командную роль. Она понимала, что как ближайшая помощница Всадника, без пяти минут Верховного, именно она должна была взять на себя это и всех организовать. Но она устала, и у Филиппо это получилось лучше.
– Надеюсь, Всадник не заставит нас долго ждать, – Филиппо сел рядом с нею у стены. – Если хочешь, иди, я подожду его. Или пошлю за тобой.
– Нет, идти куда-то ещё большая мука, – призналась Магда, – ноги болят.
Она вытянула ноги на полу. Это не помогло, пол был твёрдым, а само тело ныло, требуя нормального отдыха или хотя бы снятия обуви.
– Скоро, надеюсь, – коротко вздохнул Филиппо, – ну что за гадство такое?
Магда не знала. Она вообще понимала всё больше, что размышления забирают немалую часть энергии и не чувствовала себя способной к этим самым размышлениям.
– Сколько здесь вообще…– Магда почувствовала как её горло перехватывает от сухости и ужаса, – поместится?
– Мёртвых? – уточнил Филиппо без тени удивления, словно вопрос её был самым обычным, – ну… столов тут шесть, однако, если допустить, что все мёртвые будут худыми, то можно, в теории, устроить по двое. Получается что дюжина.
Магда ощутила приступ тошноты и поморщилась.
– Хватит!
– Сама спросила, – заметил Филиппо. – Может выйдем? Тут правда холодно.
Магда покачала головой. Пусть холодно, но встать она точно не сможет. Вообще, не так уж её и пробирало этим самым холодом. После всего пережитого жар перекатывался где-то внутри, плюс и желудок мутило…
– Я хочу, чтобы ты знала, что ты можешь на меня рассчитывать, – вдруг сказал Филиппо и Магда, прикрывшая глаза, чтобы прийти хоть немного в себя, вздрогнула, с удивлением взглянув на него.
– Что?
– Бартоломью явно будет Верховным, – объяснил Филиппо, – значит, ты будешь Всадником. Я догадываюсь, что ты переживаешь по этому поводу, боишься может, ну так вот – Ты всегда можешь на меня рассчитывать.
Могло ли быть что-то более странное? Разговор о подобном в мертвецкой, сидя на полу? Два трупа устроились на столах вечности, на последнем ложе, ждали осмотра и решения, а тут повышение, помощь…
Магда вспомнила как Филиппо ловко управлялся с организацией меньше четверти часа назад, и призналась:
– Я думаю, ты будешь куда более лучшим Всадником. Лучше меня.
Ей нелегко было это признать вслух. К тому же, если он сейчас разделит её признание, то Бартоломью будет реже видеться с нею, и что же это будет? как она без него? Без его присутствия?
– Магда, – Филиппо вздохнул, – ты не первая кто говорит мне это. Но, поверь, я в это дерьмо не полезу. Быть исполнителем, хорошим, незаменимым исполнителем, которому нестрашны никакие перемены в высших должностях, куда безопаснее. Я хорошо знаю свою работу и буду нужен любому здравомыслящему Всаднику или Верховному.
Магда поперхнулась. Она никогда не думала в таком ключе о событиях и о должностях. Ей хотелось достичь большего и Бартоломью помогал ей в этом, а Филиппо заявлял что ему это и не нужно! Правда ли это? Или лукавство?
Она не успела никак отреагировать на свои же мысли, в дверях появился Мартин.
– Тебя за смертью посылать! – проворчал Филиппо, когда Мартин всё-таки прошёл внутрь, не прикрывая за собой дверь. В его руках был кувшин и несколько стаканов, втиснутых один в другой. – Так, а дверь?
Но ответ уже входил в мертвецкую в лице настоятеля Габриэля. Магда, увидев его, и расстроилась, и обрадовалась одновременно. Габриэль вызывал у неё странную симпатию и ей не хотелось вмешивать его в грязные дела.
– Ага…– Филиппо поднялся с пола куда резче, чем это следовало бы сделать, – дай тайну двоим и уже вся резиденция знает?
– Не шуми, Филиппо, – следом за Габриэлем вошли и сам Бартоломью, и Конрад, и Морис. Морис плотно прикрыл за собой дверь и даже задвижку привёл в движение, чтобы совсем уж не допустить лишних гостей.
– Значит, они?..– Габриэль уже смотрел на мертвецов. На его лице была непритворная скорбь, – в такой святой день, и такой ужас! Да упокоит их Пресветлый, да будет их последний приют…
– Они вам благодарны, настоятель, только в ваших мечтах, – прервал Бартоломью. Он был ещё мрачнее, чем до ухода из проулка, и это было нехорошим знаком, заметно ухудшающим их положение и дело. – Они враги всем нам, и Городу, и Пресветлому. Это люди из Чёрного Креста.