– Прежде всего – это люди, – Габриэль не смутился резкости Бартоломью, – и Пресветлый сам решит о них теперь, но за свои грехи перед людьми они заплатили смертью, и не могут быть…
– Доложите Володыке что видели! – Бартоломью повторно оборвал настоятеля. Магда нахмурилась – это было на него не похоже, обычно он всё-таки проявлял куда больше терпимости к собратьям по Городу.
Но и в этот раз Габриэль не смутился, он кивнул, выражая почтение Бартоломью, и поспешил к дверям.
– На кой он припёрся? – осведомился Морис, когда задвижка снова пришла в движение, закрывая дверь за Габриэлем. – Или он специалист по мертвецам?
– Володыка послал его как своего представителя, – объяснил Бартоломью. – Значит так, сейчас мы все никакие. Завтра, то есть… на рассвете.
Сколько там оставалось до рассвета? Часа три? Четыре? Но и то хлеб.
– Разницы особенной не будет, – продолжил Бартоломью, – на рассвете все сюда. А сейчас живо привести себя в порядок и отдохнуть.
Мартин, до воды которого никому уже не было дела, только кивнул, и поспешил прочь, всё также нелепо держа и кувшины, и стаканы.
Наспех простившийся Филиппо рванул за ним, догнал, и попросил налить ему воды. Это было слышно из коридора, и странная просьба, и плеск из кувшина, и несколько жадных шумных глотков…
– Это верно, – одобрил Конрад, – сил совсем нет.
– А патруль? – заметил Морис, – толпа ещё не схлынула до конца.
– Обойдутся, – промолвил Бартоломью, – без нас с вами обойдутся. Стража и другие дознаватели должны хоть чем-то себя оправдать!
Он никогда прежде не говорил такого о своих же соратниках, видимо, ужин совсем не задался. Магда не стала настаивать и сделала успокаивающий жест, идите.
Но Морис этого жеста не заметил, а Конрад и без него уже скрылся за дверью, рассудив, что чудес от начальства не стоит ждать и нужно пользоваться ослаблением и идти спать пока разрешают.
– Пойдём, – позвал Бартоломью, когда Магда всё ещё одеревенело смотрела на мертвецов. – Тебя это тоже касается, до рассвета ничего не начнём.
Она поспешила прочь из мертвецкой и только выйдя в коридор поняла, что замёрзла. Там, внизу, где мёртвые находили в хладе камня свой последний приют перед тем, как уйти в землю, холода не ощущалось так яростно, как в тепле жизни.
На улице ещё шумело, но сейчас до Магды все звуки долетали как через вату.
– Иди спать, – сказал Бартоломью. Под его глазами залегли глубокие тени, он, как и Магда, как и другие дознаватели, пережил этот день достаточно тяжело, и не было в этом дне и минуты на отдых. Да и ужин оказался действительно суетливым и конфликтным.
Ещё и Рогир! Впрочем, хорошо, что его увели пьяного в то время как Бартоломью не было в зале. Это отводило заранее всякие подозрения. Но о многом ещё нужно было подумать прежде, чем дождаться по Рогиру однозначного результата…
– Я…– Магда с трудом сдержала обиду. Она очень устала, и ей больше всего хотелось хоть какого-то тепла и жалости от Бартоломью, самого дорого в её жизни человека. Но она смогла оправдать его в уме, и спросила: – ужин прошёл нормально? Без происшествий?
То ли тон её, то ли взгляд как-то повлиял, но Бартоломью вздохнул, смягчился:
– Всё нормально, Магда, никто никого не убил. Разве только словами. Это то ещё занятие, когда за столом два десятка ядовитых змей с людскими лицами. Прости, что я грублю, просто это невозможно, у меня нет сил, а тут ещё и это… провокация. Наглая провокация!
Он потёр виски, пытаясь справиться с ноющей беспощадной головной болью, не желавшей отделяться от его существа уже добрую половину дня, хотя он и умудрился принять для облегчения этой боли ивовый настой – не помогло.
– Может быть тогда ко мне? – краснея, предложила Магда. Она сама не думала что решится на это, ей казалось грубо и нелепо самой предлагать подобное, но жалость к Бартоломью, желание хоть как-то помочь ему, смягчить его состояние, победили собственную усталость. Какая-то часть Магды была в ужасе, представляя, что он сейчас согласится и тогда даже пары часов сна не будет! Но Бартоломью покачал головой:
– Не сегодня, Магда. Нам действительно нужно отдохнуть. Хоть сколько-нибудь.