Но что? Одеться? Оделась. Расчесаться? Тоже кое-как обошлась с гребнем. Что она забыла? И всё-таки глупое чувство о том, что она что-то не сделала, что очень хотела сделать, не оставило Магду.
Но вспоминать сейчас означало тратить усилия, а сил и без этого не было. Магда махнула рукой – забыла и забыла! – не вспомнилось, значит и неважно!
Надев удобные, хотя и изрядно растоптанные ботинки, уже терявшие форму и вызывающие неодобрительный взгляд всегда аккуратного Бартоломью, Магда поползла в мертвецкую. Идти недолго, но ей казалось, что она шла целую вечность.
В мертвецкой она застала уже собравшееся общество. Вполне себе живое. Бартоломью был уже тут – недосып и тревоги не отразились на нём, он был одет аккуратно и выражал крайнюю собранность. Другие – Филиппо и Мартин, хоть и держались стойко, а всё равно было видно, что по ним ночь прошлась беспощадно.
Магда кое-как выдавила приветствие. Бартоломью мельком взглянул на неё и вздохнул, видимо, всё было слишком плохо…
Магду кольнуло от обиды: она и без того кое-как воскресла! Чего же он ждал? Что она будет одета как-то лучше? Или что лицо у неё не будет таким помятым?!
Но на обиду тоже нужны были силы, а у Магды их не было.
– Спасибо что пришла, – сказал Бартоломью, – у нас тут уже работа кипит.
– Я вижу, – вяло заверила Магда.
Работа и впрямь шла. Не кипела, скорее плелась, но всё же – это было движением. Мартин записывал что-то за Филиппо, который подныривал то с одной стороны к телу, то с другой…
– Порадовать нечем, – наконец сообщил Филиппо, – Мартин?
– Прошу, – Мартин протянул исписанный лист дознавателю и сам отошёл на шаг назад. Вроде бы мелочь, но так она выглядела неестественно, словно Мартин пытался показаться почтительнее, чем он есть, что Магду даже передёрнуло от отвращения. Ну вот что он за человек? Что ни сделает, всё как-то неловко, неуклюже, не по-людски!
– Скорее всего, их убили ядом, – сообщил Филиппо, – я не могу это утверждать наверняка, но характерные пятна около губ…да, видите?
Магда и Бартоломью склонились над одним из мертвецов. Магда впервые взглянула в лицо мёртвого представителя Чёрного Креста. Прежде она не разглядывала его так пристально. Теперь же, в утреннем свете он оказался весьма молод, наверное, даже младше чем она сама. Магда бы даже сказала, что он был красив – у него были приятные черты, хоть и искажённые уже посмертными изменениями.
– Вот, – Филиппо показал на краешек губ. Там действительно была вспухшая язва. Магда её прежде не заметила, однако теперь разглядела ясно.
– Может обветрился? – предположила она. С ней самой такое однажды было. Она потом три дня пудрила краешек губ, надеясь, что Бартоломью не заметит. Заметил он или нет, было ли ему плевать – Магда не знала, но с тех пор очень аккуратно прикрывала в случае работы на улице в ветер лицо.
– Язык, – коротко ответил Филиппо, легко раскрыл рот мертвеца и, вооружившись щипцами, осторожно потянул серо-синий язык вверх, чтобы Магда и Бартоломью могли увидеть. Это было мерзко, но ещё более мерзко было то, что на языке были такие же язвы. И ещё от мертвеца помимо привычного трупного запаха несло чем-то…ореховым?
– У второго такая же ситуация, – Филиппо отстал от мертвеца, закрыл его рот и передвинулся ко второму. Магда увидела и язвочку у губ, и такой же язык, поднятый теми же щипцами. И тот же запах. – О качестве яда скажут позже, но, думаю, сомнений быть не может.
Бартоломью мрачно молчал. Магда понимала о чём он думает. О Сибилле же Суагрэ, с которой они прибыли. И ещё о том, что Сибилла дала флакон с ядом Магде. Но если это было по незнанию, то гибель её спутником столь странным образом?
Магда поймала взгляд Бартоломью, тот также молча кивнул – да, это явно не совпадение. Яды – поганая вещь и не найдётся на свете слишком много умелых рук, способных приготовить приличный и незаметный яд.
Придётся вытащить Сибиллу из лазарета для более подробной беседы. Хотя Бартоломью и сомневался, что Сибилла причастна. Ей, вероятно, запудрили голову. Легко внушить человеку то, чего он так жаждет. Сибилла показала себя увлечённой всякой магической и гадательной дрянью, неудивительно, что к ней пригрелись те, кто радостно подтвердил это.