Пребывание в мертвецкой давно уже не отбивало аппетит. В конце концов, весь прошлый день они не ели, так что мертвецы бы уже не могли им помешать проголодаться. Пошли на завтрак вдвоём, Магда предпочла бы позавтракать вместе с Бартоломью, как бывало у них иногда, но он не появился в общей, полной заспанных дознавателей и прислужников зале. Да и не могло его там быть, а с собой Бартоломью её не позвал. Впрочем, мысли Магды унеслись далеко, когда перед нею оказалась тарелка с горячей рисовой кашей и добрый куском курицы. Магда накинулась на еду, и мир ненадолго потерял для неё свою значимость.
У Бартоломью была совсем иная ситуация. Он не мог есть, потребность такого рода просто для него пропала. Ему требовалось разобраться с ситуацией. Пока не выходило. Принц Гасион – всё такой же как и всегда, вежливый, с капризной мягкостью черт, был неумолим.
– Мои люди погибли, мой добрый брат, и произошло это в вашем Городе, – говорил Гасион. Его люди стояли чуть поодаль, чтобы не слышать, но напоминать – они армия, и именно Бартоломью тут гость!
– И я сожалею об этом, – ответил Бартоломью, – но я не могу сделать так, чтобы их тела просто исчезли из нашей мертвецкой! Мы не знаем кто их убил. Мы ведём дознание.
– Дознание? – губы принца Гасиона растянулись в издевательской улыбке, – это же ваши враги!
– Они погибли в нашем, как ты заметил, Городе, – напомнил Бартоломью, – во время священного праздника. И я буду выше того, чтобы злорадствовать. Они были нашими гостями.
– Как страшно приезжать к вам в гости! – принц Гасион откровенно издевался, но Бартоломью знал его не первый день – ни на что иное, отправляясь в их убежище, он и не рассчитывал. О визите решил не предупреждать – записка была слишком красноречивой и наглой, так что, разумеется, его ждали.
– Мы вас не звали, – напомнил Бартоломью, – к сожалению. Твои люди прибыли с Сибиллой де Суагрэ, и я снова буду выше того, чтобы спросить о том почему именно с нею.
– Щедрая она, – хмыкнул Гасион, – вы её уже пытаете?
– Она будет допрошена, – не стал увиливать Бартоломью, – но про пытки речь не идёт.
– Пока не идёт? – уточнил Гасион.
– Пока не идёт, – подтвердил Бартоломью. – Насчёт погибших…как я уже сказал, ведётся дознание. Я не могу пока сказать кто их убил, и, возможно, вовсе не смогу. На их одежде были ваши нашивки, может, кому из гостей они показались оскорбительными. Среди наших паломников были весьма…фанатичные люди.
Бартоломью слегка улыбнулся. Он понимал, конечно, что Гасиону, вернее всего, плевать самому на убийство своих людей. Будь это иначе, под Городом собирались бы уже все последователи Чёрного Креста, а не жалкая бы группка теснилась вокруг них. Так что или это провокация, или каприз. Или Гасион играет в свою игру. Чёрный Крест легко жертвовал жизнями своих соратников, если это требовалось, впрочем, положа руку на сердце, Бартоломью не мог сказать, что Город не поступает также.
– Фанатики страшны, – подтвердил Гасион, – однако, я настаиваю на том, чтобы тела моих людей были выданы нам.
– Я напоминаю, что это невозможно, – Бартоломью хранил спокойствие. – Они были убиты на нашей территории. Мы похороним их в Городе.
– На осквернённой вами земле? Без почестей, в спешке, как собак? – Гасион изобразил ужас. Именно что изобразил, так как и сам не мог хранить серьёзности в момент этого высказывания.
Бартоломью вздохнул. Снова по кругу.
– Вы можете подать прошение Престолу, и Володыка одобрит его, попросите выдать тела ваших людей, – это Бартоломью уже тоже предлагал.
Гасион ответил как и в прошлый раз:
– А позаботишься об этом ты? Раз уж ты такой всемогущий, то выдай нам тела.
– Я не Володыка.
– Но ты Верховный, разве нет? – Гасион улыбнулся. – К слову, друг мой, я так и не поздравил тебя с назначением.
Бартоломью очень захотелось ударить самого Гасиона, но он сдержался, как сдерживался уже не в первый раз. Нужен ему был этот сумасбродный и опасный человек, глядя на которого никто бы и не подумал, что это виновник многих чёрных месс и людских жертвоприношений.
– Не назначен ещё, – объявил Бартоломью, – но за поздравление спасибо.
– Мы в тупике, – Гасион, конечно, знал, что Бартоломью ещё не назначен на эту должность, и всё-таки не удержался от издёвки. – Что же делать? Ссориться?