– Зачем? – удивился Бартоломью. – Я могу уговорить Володыку похоронить ваших людей в окрестностях Города. В предместьях. Возьму верных людей и… вы своих заберете.
Гасион задумался. Предложение ему не нравилось, но он не был настроен на настоящую ссору с Бартоломью. Тот был нужен и не мог дать лучшего исхода.
– Ну что же…– задумчиво произнёс Гасион, прикидывая как это лучше обустроить со своей стороны, – что же…
– И я буду выше того, чтобы спросить откуда ты знаешь о произошедшем столь быстро, – Бартоломью тоже не рассчитывал ссориться с принцем Гасионом, но удержаться от ядовитого укола было нельзя, слишком велик соблазн. – И буду выше того, чтобы спросить как ты или твои люди попали в мои покои.
Гасион рассмеялся. Его смех – чистый и звонкий разорвал напряжение. Но Бартоломью знал, что за этим смехом кроется абсолютная грязь, и никакого намёка на чистоту там нет.
– Ветры быстро несут слухи, – объяснил Гасион. – А насчёт покоев…мой друг, у нас много друзей. Очень много. Некоторые из них могут быть и твоими друзьями.
Это Бартоломью и сам понимал. Разумеется, не он один работает с Чёрным Культом, но кто ещё? Кто делает это столь нагло? Кто-то из его окружения. Из близкого окружения. Если прежде ещё было у него сомнение, сейчас не было и тени – Гасион не скрывал правды.
– Знать бы их имена, – осторожно заметил Бартоломью, – мы могли бы быть полезны друг другу.
– Как много, мой друг, мы хотим знать! – с притворной жалостью вздохнул Гасион, – я вот очень хочу знать, где находится Вороний Грааль. А одна из моих наложниц хотела недавно узнать, если у меня сердце…
Про Грааль Бартоломью не ответил, но сделал пометку в своём уме – узнать. Возможно, это один из артефактов Города, который хламится без дела и может быть полезен. Всякое оружие полезно, и всё становится оружием, если до него хочет кто-то добраться.
– И как, узнала? – непринуждённо поинтересовался Бартоломью.
– Бросилась на меня с ножом, – объяснил Гасион, – но кончилось тем, что я вырезал сам её сердце и ей же его показал. Правда, не думаю, что она его увидела. Но мне нравится представлять, что она это всё-таки почувствовала.
Бартоломью и глазом не повёл – он хорошо знал с кем работает и как эти люди относятся к жизни и смерти своих же соратников. Что говорить про наложниц?
– Значит, я не получу имён? – уточнил Бартоломью.
– Пока нет. Вот когда я получу тела моих соратников, тогда кто знает! – у Гасиона голос не изменился ни когда он говорил про наложницу, ни теперь.
– Жаль, – Бартоломью не стал настаивать, – надеюсь, что я не зацеплю их случайно, а то будет обидно. Да и неловко тоже.
– Не зацепишь, – Гасион был уверенно-спокоен. – А если зацепишь, что ж, я думаю, мы, как люди разумные, всегда сможем договориться чем это компенсировать.
– Надеюсь, вы не ждёте компенсации за тех двоих? – от Гасиона Бартоломью ожидал чего угодно, прекрасно представляя что это за человек.
– Пока нет прямых доказательств того, что их убили люди Города, нет, я их и не жду, – заверил Гасион, – ты сам сказал, что это могли быть и гости. Город же не может нести ответственность за всех, кто приходит к его вратам? Не может. Не будем ссориться из-за этого.
Что ж, это было хоть каким-то облегчением! Не хотелось Бартоломью вступать в конфликт с Гасионом, услуги которого были весьма и весьма кстати.
– Я прошу только их выдать ради достойного погребения, – Гасион продолжал своё. Конечно, ему было плевать на двух людей, погибших в Городе Святого Престола. Плевать ему было на их смерть и на их убийц – более того, Бартоломью подозревал, что к этим убийствам мог быть причастен и сам Гасион. Причина? Провокация. Или развлечение.
– Я уже предложил вариант, – Бартоломью тоже стоял на своём, – мы сможем передать тела за пределами Города, в предместьях.
Гасион кивнул:
– Наглость – грех. Кажется, так?
– Жадность, – поправил Бартоломью.
– Пусть, – не стал спорить принц культа, – но нам нет причин для ссоры, и я хочу, чтобы так и оставалось дальше. А ты?
– И я этого хочу, – согласился Бартоломью. Облегчение накатило на его существо, усталость, изгнанная тревогой, вернулась. Что же, Гасион не подарок, конечно, и очень опасный союзник, но с ним пока удаётся договориться, а это уже значит очень много.