Остров – ещё одна тень Города. В самом Священном Городе тюрьмы иметь не положено, но куда девать врагов? Долго бились над этим вопросом прошлые Володыки и Верховные, пока не пришли к решению: тюрьма должна быть на Острове. Откровенно говоря, и островом назвать это было нельзя, с географической точки зрения там был участок, соединяющий этот клочок земли с сушей, так что это был скорее полуостров. Но жизнь там текла ужасно и серо, и враги Престола прозябали в голоде, холоде и умирали, принося из последних сил пользу тому Городу, которому так хотели навредить.
Каменоломни, солевой рудник и красильня располагались там. И всё, что производилось, всё, что было добыто и окрашено руками врагов Города, поступало в продажу. Вот только продавалось это через доверенных лиц – незнатных торговцев, которые и сами не подозревали на какую силу работали и кому передавали деньги, оставляя себе проценты.
Ведал, пожалуй, всё это от и до только казначей, точно знающий сколько и где содержится людей, сколько добыто и сколько было передано на продажу, отдано на проценты и взятки. Для остальных же был только Остров – тюрьма, где нет исхода, кроме труда, где любого заставляли работать на последнее благо.
– Ты останешься там, – продолжал говорить Филиппо и тон его не менялся, – беззубая, но ещё хранящая собой женскую суть. Знаешь как обрадуются враги такому подарку? И никто не защитит тебя, ты забудешь своё имя, ты забудешь всё, чему тебя когда-либо учили, потому что вся твоя жизнь превратится в страшную рутину пока ты не потеряешь товарный вид. А когда это случится, а случится это скоро…
Магда не вмешивалась, хотя даже её такие речи заставляли поёжиться – страшно место, овеянное множеством слухов. Магда когда-то спрашивала у Бартоломью:
– Скажите, а есть ли те, кто возвращается с Острова?
– Может и есть, – отозвался он, – мы ведь отправляем туда только страшных врагов, а не всех заблудших. Но лично я не знаю ни одного вернувшегося.
Может кто другой и выдержал бы угрозы. Имея здравый смысл, возмутился бы:
– Я не житель Святого Города и вы не имеете права держать меня на допросе, не известив моих родных!
Сработало это или нет, но речи про Остров прекратились бы мгновенно – кто хочет лишнего скандала?
Но Сибилла де Суагрэ не была способна на здравомыслие в эту минуту. Ей потребовалось совсем немного, чтобы потерять остатки самообладания и выдать нужное:
– Виконт Лоран. Он сказал, что я должна взять двоих людей с собою. Обещал дать им денег.
И она захныкала – тонко и мерзко, но Магде было уже не до этого. Виконт Лоран? Она где-то слышала это имя. Совсем недавно слышала. Виконт, виконт…
Наблюдая за тем, как Филиппо невозмутимо дописывает содержание допроса, не обращая внимания на всхлипывание за спиной, Магда чувствовала как что что-то движется в её памяти, пытаясь вызвать нужный кусок. Виконт Лоран…писать? Писал письмо? Нет. Хотя – письмо? Послание?
Наконец она вспомнила. Виконт Лоран! Всадник Рогир передал Габриэлю записку для виконта Лорана, и момент передачи увидела на празднике Магда. А в записке, как говорил Габриэль, изменение времени встречи с Володыкой.
Врал ли Габриэль? Или записка правда? Но если виконт Лоран был на празднике, почему он сам не взял людей Чёрного Креста с собою? Почему понадобилось подставлять Сибиллу? Да, именно из-за того, что надо было подставлять и не взял. Что же, виконт всё знал?
Магда не успевала поймать какую-то одну мысль, чтобы распутать её окончательно, да ей это и не удалось – в двери камеры стукнули и хорошо знакомый бас дознавателя Мориса возвестил:
– Володыка и Всадник Бартоломью срочно зовут дознавателей Магду и Филиппо в покои Рогира.
Что за напасть? Пресветлый, ну только же что-то начало разъясняться! Магда переглянулась с Филиппо – он тоже ничего не понял, но остался невозмутим. Вышли из камеры вместе, Магда приказала:
– Женщину в камеру. Нет, стой.
В камеру было нельзя. Они не предъявляли ей обвинения и не могли предъявить. За что её арестовывать? В момент убийства собственного сопровождения она была в лазарете.
– В лазарет, – шёпотом подсказал Филиппо, – и пусть дадут ей то лекарство, как в прошлый раз.