Исчезновении ли?
Магда снова позвала Конрада. Тот не обрадовался, но пришёл.
– Скажи, пожалуйста, есть ли сейчас в резиденции настоятель Габриэль? Если он тут, пригласи его ко мне, а если нет, то… никому не говори.
Поручение было глупым и нелепым, тем более, как-то объяснить тому же Габриэлю что именно она ему предъявляет, было невозможно. Но Конрад не стал реагировать и просто ушёл, чтобы выполнить её требование. Появился нескоро с сообщением:
– Он где-то в Городе. Послать ему записку?
– Нет, не стоит, спасибо, – Магда отпустила дознавателя. Что ж, не в Городе, он, не в Городе. А где же тогда? С кем и почему? Личная это история или что-то зловещее? Хотя какое, к Пресветлому, личное? Нет никакого личного! Не сейчас, когда нужно защитить Город от вражеского влияния! А ей нужно защитить, она ведь теперь не только помощник Всадника, она будет Всадником – так сказал новый Верховный – Бартоломью!
Она не может его подвести!
Не может, а ведь он дал ей задание – подготовить дело для суда над Борко, а она что же? сидит, думает о Габриэле, о его отлучке, которую всё равно пока не может никуда подшить или представить неопровержимым доказательством!
Магда шёпотом выругалась и принялась быстро записывать из дела Борко нужное для доклада в суд.
Глава 21. Всё начинается
– Ну, что думаешь? – вопрос Филиппо был странным, но Филиппо и сам был непонятен Магде, так что она не очень-то и удивилась. И всё-таки не поняла:
– Ты о чём?
– О Борко. Десять лет на Острове, в красильщиках…– Филиппо покачал головой.
Магда фыркнула:
– Сам виноват. Он враг Святого Города, пусть радуется тому, что всего десять лет!
Филиппо этот ответ не понравился. Ему вообще всё не понравилось с самого начала. Арест Борко – бывшего Главы городской стражи – был логичен, в конце концов, кто-то проник в Святой Город и убил предыдущего Верховного. Требовался виноватый. Не доглядели, не проверяли тайные ходы, попустительствовали, а может пропустили кого нарочно? После такого преступления не усидел бы ни один Глава городской стражи. Отставка Борко была логична.
Логичен был даже арест. Надо было узнать – корысть ли была в мотивах? Вредительство? Или так, природная лень, которая, на деле, тоже вредительство, но хотя бы не обременённое подкупом или идеей?
А вот приговор Филиппо не казался логичным. Остров – это тяжёлое испытание, тень мира и прозябание обеспечены каждому, кто попадает туда. А красильщиком быть – это всё равно что медленно и мучительно умирать. Красильщики не живут долго. От работы с постоянной краской, от постоянного вдыхания красящих паров, они быстро приходят в негодность. Даже самые крепкие мужчины успевают пожить всего пять-семь лет на такой службе. Борко назначили десять. Медленная казнь. Мучительная. Он будет умирать от кровавого кашля, но Остров не позволит ему и дня отлежаться – ибо преступление надо искупать, нет большего греха, чем грех перед Святым Престолом.
Ещё Филиппо не казалось логичным поведение Магды. Она формировала дело для суда, для представителей настоятелей, служения и мирной части Города. Троица судей получила все материалы и не было там ничего оправдательного. Магда ни слова не сказала ни про верную службу Борко, ни про его преданность, ни про подтверждённую кристальную честность. Откровенно говоря, и сам материал был слабым, поскольку признания в нарочном совершении преступления не было, и единственное, что Магда могла всерьёз вменить ему – это халатность и небрежность к службе. Но это не десять лет на Острове!
Но она не сделала никакой попытки заступиться за него, а ведь Магда хорошо знала службу Борко! Она была ещё девчонкой, только-только пришедшей в Дознание, под покровительство Всадника Бартоломью, а он уже нёс службу. Но Магда всё стёрла и ничего не сказала в его оправдание.
Зато в избытке прошлась по известным грехам, мол, пользуясь попустительством своего же Главы, другие стражники позволяют себе вылазки в предместья ради выпивки и женщин. Это был известный факт и Магда даже не назвала имён этих людей, которых, по разумению Филиппо, следовало тогда тоже осудить. Как минимум – разжаловать на чин! На время!