– Во-первых, если законы Города не изменились, подвергнуть меня пытке можно только при согласии Володыки или при имеющихся доказательствах с разрешения Верховного. Во-вторых, подозревать меня в союзе с врагами Города?
– Куда ты ходишь? – Магда выдержала его слова, выдержала обвинение и даже собственный укол совести выдержала. В самом деле, не стоило ей так наседать, не зная толком ничего стоящего.
– Я хожу повидаться с Красными Плащами, – сказал Габриэль спокойно. – С разрешения Володыки. Можете спросить у него, дознаватель, и он подтвердит истинность моих слов.
Что было хуже? «можете спросить», обращённое к ней, а ведь вроде были друзьями, но сколько презрения в голосе! Или Красные Плащи? Плащи, не признававшие молитв, соборов, символов, считающие, что Пресветлый – это одно милосердие и он слышит всех, вне зависимости от строгости и правильности произнесённых слов? Плащи, отвергшие дисциплину Города, в большинстве своём скитальцы?
Плащи?!
– Пресветлый…– Магда не скрывала своего удивления. – Ты ходишь к ним? Зачем?
На этот раз в её голосе было презрение. Плащей Бартоломью считал убогими, ни на что неспособными, лишёнными амбициями и вообще непонятными. Магда, как и полагается, переняла его точку зрения, хотя представителей Красных Плащей видела издалека пару раз в жизни.
– Моя сестра из них, – ответил Габриэль. Он лгал и не лгал. Сейчас для Магды он представлял дело так, словно семейные узы и только они звали его на встречи к Красным Плащам. И поручения Володыки тут вроде бы не существовали. А уж его собственные амбиции и вовсе были лишь тенью, кругами на воде!
Он уже жалел, что сказал о знании Володыки насчёт своих отлучек. Приплетут же, негодяи!
– У тебя есть сестра? В Плащах? – Магда совсем растерялась. Она ждала чего угодно, чего-то более страшного и странного, но не такого…ничтожного. Да, она считала этот ответ ничтожным и неловким. И ей было даже самой смутно и нелепо от самой себя, ведь такой замечательный ход она потратила на то, чтобы узнать о какой-то там сестре в Красных Плащах, которых, кажется, никто отродясь не уважал!
– Это уже допрос? – Габриэль взял себя в руки. Он всё время забывал о разнице между настоятелями и дознавателями, а ведь Володыка учил его всегда помнить об этом.
– Они не щадят души, но они такие какие есть. Мы должны заботиться о них, чтобы они могли защищать Город, – так учил Володыка. – Они сильны в этом, но мы сильны в другом.
– Мы лучше их? – не понимал Габриэль, – разве это не гордыня?
– Не гордыня, поскольку мы лучше них в одном, – поправлял Володыка, – они просто слабее, и мы должны терпеливо сносить это. Пресветлый тоже многое сносил на земле, пока был смертным.
Это объяснение устраивало Габриэля. Сейчас он вспомнил о нём и простил от всего милосердия своей души Магду – она не от зла, она просто такая, как все дознаватели. Делает то, что может, хочет, чтобы Город был лучше и безопаснее и ей не понять, просто не дано понять, что Красные Плащи не так плохи. Их надо просто понять, в них надо поверить. И с ними можно работать.
Володыка это понял. Но решение такого рода должно было быть согласовано, по меньшей мере, с Верховным, а какие тут могут быть переговоры? Верховный, Пресветлый его осуди, был беспощаден и никогда не позволил бы никому со стороны влезть в Город. И не докажешь же ему, что Красным Плащам это не нужно, что беспокоит их одна утраченная дружба и общность.
Нет, ему они были врагами! Бартоломью, быть может и другой, но Габриэль не стал говорить о союзничестве. Мало ли! Пока ничего непонятно и лучше представить дело так, словно дело в родственных связях, а Володыка… Володыка знает.
– Не допрос, – заверила Магда, – пока не допрос.
– У меня действительно есть сестра в Красных Плащах. Володыка это знает. Большего я вам, Магда, не скажу. Либо обвиняйте меня, либо идите к Володыке.
Магда никуда не пошла, растерялась. Габриэль был прав – допрашивать настоятели без резкого обвинения было невозможно. Ровно также невозможно было исповедовать Всадника без согласия Верховного или предсмертного состояния Всадника, когда его ждёт только Пресветлый и суд Его.
Магда никуда не пошла, вместо этого она покачала головой, отвергая сами предложения и пообещала: