И это открывало интересные мысли. Которые, правда, улетучились сразу, когда Бартоломью ступил в подземные хранилища, да и не только улетучились, а сменились откровенным ужасом: где, скажите на милость, тут что-то найти?
Хламились подземелья всегда. Всё, что было принесено в дар и отнято у врагов Святого Престола, делилось на скорую руку: то, что нужно или имело мгновенную ценность, в использование, а остальное – в подземелье, и когда-нибудь дойдут у кого-нибудь руки, чтобы всё разобрать. Во время гонений на еретиков отбирались книги и свитки – всё переходило в подземелья. Во время охоты на ведьм отнимали и нехитрый инвентарь – травы, флакончики, свёртки – и всё туда же. Завалилась одна комната? Ничего, есть другая, третья, четвёртая…вообще, подземелье образовывало достаточно хитрую сеть под Святым Городом, тут можно было и укрыться от врагов, если бы те пожелали когда-нибудь вломиться в Город.
Но Город жил тишиной, подземелья хламились, их потенциал, ровно как и потенциал захваченных предметов, был низвержен. Разумеется, всегда находились те, кто пытался что-то систематизировать и привести в приличный вид. Одной такой попытке и сам Бартоломью когда-то был свидетелем: прежний Верховный, да будет мир ему покоем, взял Бартоломью, ещё молодого и полного наивных представлений о Дознании, в подземные комнаты.
– Пора навести порядок! Что это такое? Хламимся, хламимся… позор! Даже сами не знаем что у нас есть.
Попытка началась героически. Верховный вломился в первую комнату, обвёл взглядом кучи свёртков, сваленных прямо на пол, образующих холмы и горы, между которыми можно было пройти только боком, и пришёл к неутешительному выводу:
– Тут только палить.
Энтузиазм его поутих, хотя первое время Верховный ещё посылал в подземные комнаты провинившихся дознавателей, чтобы те составляли списки того, что найдут, вносили найденное в заведённую кем-то из таких же, давно почивших энтузиастов, Книгу.
Не сказать что это было большим сдвигом, но Бартоломью дал себе обещание в те дни, что когда-нибудь он доберётся до этих залежей и хотя бы осмотрит полностью все комнаты. Может и впрямь там есть чего ценное?! А пока он утаскивал оттуда кое-что, что было нужно ему и являлось тайным и даже запретным знанием или было нужно его внезапным союзникам – Культу Чёрного Креста.
Сейчас же, оглядывая горы и горы всего, что трудно было даже опознать с первого взгляда, Бартоломью мрачнел. Хотелось помощи, это без сомнения, но посвятить кого-то лишнего в тайну, которая и самому Бартоломью ещё не открыта?
– А не бросить ли всё это? – мелькнула спасительная мысль, но Бартоломью отбросил её почти сразу. Это всё слабость. Непростительная слабость!
Но с чего начать?
Бартоломью чувствовал запах пыли и гниения. Что тут могло гнить? Пресветлый его знает! Но если тут гниёт какое-нибудь тело, то и тогда он этому не удивится. Но чего стоять?
Он снял плащ Верховного – не стоит его пачкать в этом засилье пыли и грязи! – закатал рукава. Работа предстояла отвратительная и долгая. Но нужно было убить последнюю надежду и Бартоломью начал с открытия книги, содержащей в себе крайне небрежный, неаккуратный, но всё-таки список, составленный всеми провинившимися или теми, кто искренне желал разобрать все местные завалы. Книга тоже грозила рассохнуться и распасться от старости в его руках и пришлось действовать осторожно.
В книге оказалось несколько закладок. Как понял Бартоломью, чья-то добрая душа решила разобрать записи по темам. Правда, попытка именно этой души не увенчалась успехом – кто-то из составлявших списки был отзывчив и соблюдал тематику, а кто-то скидывал написанное как придётся.
Попался Бартоломью и собственный листок. Он узнал свою руку сразу. На фоне расплывшихся чернил соседних записей, небрежных и кое-как сделанных, его список был почти образцовым: скрупулезно пронумеровав книги, он записал автора, название и короткое содержание.
Бартоломью задумчиво глядел на лист. Могло ли где-то в этих книгах быть что-то о Вороньем Граале? Например, в «Артефакты чёрного мира»? Он же, записывая, указал только то, что это сборник и краткое описание артефактов, используемых в чёрной магии. Относилась ли чаша к ней?