Магда пожимала плечами – о врагах она не понимала. Знала, что они есть, ловила их иной раз, допрашивала, арестовывала, но это всё были мелкие враги – коррупционеры среди служителей, торговцы должностями, воры, мелкие сторонники тьмы и культы…
Это же всего лишь мелочи, пыль под ногами! Какие же это враги для Святого Города? Магда не понимала, но не спрашивала у Бартоломью лишнего, боясь показаться ему глупой.
Но враги, конечно, были не единственной причиной для тайны. Впрочем, об этом когда-нибудь позже. А сегодня был именно Великий Совет и уже была готова большая зала, затянутая по стенам и даже потолку строгими белыми покрывалами с золотым крестом и такими же строгими чёрными, но уже с мечом – Крест и Дознание. Защита и голос неба, защита и голос земли. Страха небесных врат и людских пороков.
Великие Акена, Геде и Кайрос – первые строители Святого Города – так и распределили власть: меч от земного, крест для небес. И пусть много прошло поколений от смерти первых строителей, порядок изменился совершенно незначительно, а в основе своей остался прежним, и строгость очерёдности чёрных и белых покрывал напоминала каждый раз об этом.
Понемногу занимали места. Бартоломью пришёл первым, но места своего не занял – это было непочтительно – сесть Всаднику прежде Верховного, да и Бартоломью едва ли смог сейчас бы сидеть спокойно, ему надо было собраться с мыслями, надо было проявить себя на глазах у всего Великого Совета, а для этого нужно было полностью владеть собой!
Зато появился Казначей, коротко приветствовал всех, сел за своё место, сцепив руки в замок. Он был в напряжении – в Святом Городе всегда было большое давление на казначейство, слишком многое приходилось отслеживать – не только подати и местные налоги, но и благотворительность, а также, и что было секретом для Великого Совета и открывалось лишь на заседании Ковэна – ту часть прибыли, которая вроде бы не относилась к Святому Городу.
Кощунством было бы открытое занятие торговлей или промыслами для тех, кто служит высшему благу, кресту и свету! Но если действовать через марионеток, через подставных лиц, то многие бы производства по миру удивились бы, узнав, что часть денег уходит тонким, но постоянным ручейком не куда-то, а в Святой Город!
Но тайна сковала Святой Город давно и надежно, и Казначей был как камень глух к переплетениям интриг вокруг себя. Что было ошибкой, так как именно сегодня Бартоломью собирался нанести удар именно по репутации этого человека. Недаром он вызнавал о нём столько месяцев, тайно вызнавал, через тени шпионов, что и не подозревали на кого и на что работают.
«Сиди, Юстас, сиди!» – думалось Бартоломью, когда он натыкался взглядом на казначея. И тот сидел – спокойный, незнающий ещё того, что вскоре будет.
После казначея пришёл и Глава Городской Стражи. Этого человека Бартоломью считал за идиота. Хорошего, исполнительного идиота, который очень покладист и покорен, но совершенно не способен думать!
Бартоломью преувеличенно громким шёпотом, чтобы слышали все вокруг и замечали, принялся выговаривать ему о неправильном поведении вверенной ему стражи в недавнем происшествии с заблудшими хмельными туристами, что приблудились к городским вратам в ночи.
–Вам, дорогой друг, следовало не просто взять объяснительные со стражников, но и арестовать до выяснения всех обстоятельств всю эту братию! – выговаривал Бартоломью. – Мы должны быть бдительны. Особенно теперь! Вы понимаете, почему именно теперь?
Глава Стражи не понимал, но предпочёл согласиться:
–Я приношу извинения. Такого больше не повториться. Конечно…мы на страже. Мы все…
«Идиота кусок!» – подумалось Бартоломью, но он сдержал в себе этот порыв и улыбнулся холодно, показывая, что доволен сложившимся разговором, но он всё же предпочёл бы, чтобы этого разговора не было.
Прибыл, наконец, Володыка, что удивительно – с обоими настоятелями – прямыми своими советниками и помощниками. Бартоломью приветствовал Володыку и сделал вид, что не заметил ни Габриэля, ни Симоны – не удостоил их кивком. Те переглянулись, но не стали возмущаться, скорее всего, решив про себя, что это Всадник Дознания, а значит, спросу с него всё равно немного!