Бартоломью насторожился. Это сообщение ему не нравилось. Не нравилось и то, что Магда довольно часто говорила о Габриэле.
– Что удалось выяснить? – спросил он, откладывая в сторону какой-то труд о морских дорогах.
– Он ходит к Красным Плащам. У него там сестра. Володыка знает.
Бартоломью поперхнулся пылью и услышанным.
– Что-что? – не поверил он.
Магда рассказала ему о разговоре с Габриэлем, упустив то, что испытала сама определённую неловкость при беседе подобного рода.
– Он сказал, что если у нас есть обвинения, мы должны предоставить их открыто или требовать у Володыки право вести допрос, – закончила Магда. – Я, конечно, понимаю, что Красные Плащи – это так, бред, отшельники и безумцы, но настоятель Святого Города ходит к ним с согласия Володыки!
Голос Магды выдал всё возмущение. Она ожидала что Бартоломью скажет что это всё ерунда, ну какая может быть опасность от жалких Красных Плащей? Но он промолчал на этот счёт. Ему категорически не нравилось родство настоятеля с представителем этого отребья. Ему категорически не нравилось и то, что Габриэль покидал Город, а узнал это Бартоломью лишь сейчас. Но ещё больше ему не нравилось другое. Во-первых, слишком дерзкое поведение настоятеля. Не так он себя должен был вести в присутствии Дознания. Тем более, если признавался в родстве с Красными Плащами! Во-вторых, то, что Володыка знал про отлучки…
А значит – и про родство.
– Не молчите, – попросила Магда. Она отложила свою работу, ждала реакции – слабая и беззащитная, зависимая от него. – Я была неправа?
– Права, – сказал Бартоломью, и она выдохнула с облегчением. – Мне не нравится всё это. Очень не нравится.
– Мне тоже! – с воодушевлением согласилась Магда, – всё это так странно. Получается, Володыка знает…
Она покладисто умолкла, видя, что Бартоломью не поддерживает разговор. Он же думал о другом. Формально, можно покинуть Город. Да и общение с Красными Плащами не подвести под какое-то нарушение. Они не враги, они просто отступники, причём тихие, неагрессивные и даже бывают приглашены на некоторые мероприятия Города.
Хотя всё это и некрасиво для настоятеля. Нет, надо перетрясти всё про Габриэля.
– Я рад, что ты учишься распоряжаться информацией, – сказал Бартоломью, отшвыривая безо всякого сожаления тонкую книжку, больше похожую на чей-то дневник. Довольно интересная работа, к дневнику подошли со старанием, кто-то тщательно выделывал для него кожу, потом по выделенной выжигал даты. Но ничего интересного не нашлось в содержимом – всего-то лекарственные зелья, вариации обезболивающих и успокаивающих, много информации о том, как помочь роженицам облегчить боль, видимо, хозяйка этого дневника была местной знахаркой или колдуньей. Скорее всего, её обвинили в колдовстве и об её участи можно лишь догадаться. Бартоломью видел год на обложке дневника – лихое было время, честь и хвала женщине, что даже в такой год пыталась помочь людям. Впрочем, у Бартоломью перед незнакомкой вины нет – он не знает действенности этих зелий и правильности её методов, он не знает скольких она спасла и имела ли на это право, и скольких погубила.
– Спасибо, – сказала Магда. – У вас тоже ничего?
– Ничего, кроме раздражения, – признался Бартоломью. – Это великие ресурсы, огромный потенциал для исследования, который копился…
Он махнул рукой. Лучше не напоминать. Вообще, довольно странно – это всегда его поражало, как при такой бюрократизации самых мелких процессов, когда даже заявление на выход за пределы Города должно было быть написано в определённые дни и отдано на рассмотрение не позже, чем за три дня до запланированного выхода и утверждено ещё, и внесено в реестры… словом, как при такой кропотливости и незыблемости бумажных дел такая огромная дыра в виде хранилища, никому ненужного и непонятного чем полного, смогла образоваться?
Это ведь было не за год и не за десять лет. Это были поколения. Может быть, с самого основания Города Святого Престола!
– Я буду искать, – сказала Магда безо всякой уверенности. – Я не устала, Верховный.
– А другой работы у тебя нет? – поинтересовался Бартоломью, поднимаясь. – Хватит. Может быть ещё вернёмся, но пока нужно искать иначе.
Ему пришло в голову порыться в основной библиотеке. Да, это следовало сделать сначала и такая мысль уже навещала его, но у этой мысли был нюанс – все запросы, сделанные в библиотеке, записывались. Но, с другой стороны, это лучше чем ничего. И потом – кто поднимет их?