Нет, могут поднять. Тот же Володыка. Но к Володыке у Бартоломью тоже есть вопросы, поэтому, наверное, стоит поступиться осторожностью и попробовать хотя бы что-то отыскать. Может быть тогда и больше представления о том, что и как здесь искать.
– Чем помочь? – Магда поднялась следом за ним с потрясающей готовностью.
Помочь? Чем она могла помочь ему сейчас? Только своей расположенностью к нему.
Бартоломью подошёл к ней, не замечая того, что сам наступил в полумраке на несколько свитков. Они были забракованы им самим за ненадобностью и содержали сведения малозначительные – о травах, о фазах луны, а то и вовсе чью-то переписку, похоже, Город в своё время конфисковал у своих врагов всё, что только мог, не разбираясь.
Бартоломью коснулся её щеки. Магда вздрогнула, но не отстранилась. В глазах её мелькнула искорка счастья – такая яркая, что её можно было разглядеть даже в таком гнетущем полумраке старья и захламления.
– Ты, правда, хочешь мне помочь? – он забавлялся её реакцией. Она очень хотела слушать именно его слова, но выходило плохо, мысли Магды шли за его прикосновением.
– Конечно! – выдохнула она, поражаясь такому вопросу.
– Я веду тайное дело и пока не знаю, куда оно приведёт, – Бартоломью убрал руку. Теперь он стоял и просто смотрел на неё, пригвождая к месту одним взглядом. Магда боялась даже шевельнуться. – Может быть, к чему-то опасному.
Идея уже оформилась в его мыслях. Магда может пригодиться там, где его участие будет лишь подозрением и тратой времени.
– Ну и что…– Магда всё ещё не понимала, но заранее была согласна на что угодно. Это же Бартоломью! Человек, давший ей смысл, работу, существование! Тот, кого она полюбила не то от переизбытка благодарности, не от отчаяния, что владело ею до встречи с ним.
Не то просто от шутки Пресветлого.
Действительно – ну и что? Что с того, что опасно? Ничего не делать ещё опаснее – Магда всё понимает, даже сейчас, когда стоит и едва-едва пытается соображать!
Что ж, он и правда не ошибся в своём выборе много лет назад. Строптивица, не нашедшая себе места в приюте, отказавшаяся от своего имени, она была бесконечно предана ему за возможность чего-то добиться. Да и не лгал ей Бартоломью, не превращал в чудовище. И какой карьерный взлёт! Ещё немного и быть ей Всадницей, а это уже весьма и весьма значительно!
Об этом и думал Бартоломью, когда вошёл в библиотеку. Тут была только пара служителей, испуганно притихших при его появлении.
– Вон, – коротко велел Верховный и служителей как ветром сдуло. Ничего, им полезно вспомнить, что даже в Святом Городе первая власть – власть ощутимая – у Дознания, а то разошлись, надо же! Взять того же Габриэля, к которому у Бартоломью ещё много вопросов…
– Верховный, чем могу помочь? – а вот и бюрократическая надобность в лице самого серого человека Города! И ведь непременно придётся вписать интересующую тему в реестр! Хотя, опять же, тот кто заинтересуется, едва ли выдаст своё любопытство.
– Дорогой друг, – Бартоломью стал вежлив и обаятелен. Он умел это, когда ему было нужно, хотя и не мог вспомнить даже имени местного хранителя библиотеки. Наверное, пару часов назад она показалась бы ему пыльной, но после бесплотных поисков в хранилище – это едва ли не самое чистое и светлое место!
Но как же его зовут? Что-то короткое. Ханц? Франц?
– Я ищу определённые вещи, но даже не представляю, где информация может быть. В каком разделе…
– Каков предмет исканий? – хранитель пыльных томов выглядел доброжелательно, но Бартоломью не поверил на всякий случай.
– Артефакты.
Однозначную правду сообщать нельзя. В конце концов, рано или поздно он найдёт Грааль в Хранилище. И тогда, если кто-то спохватится, легко выплывет наружу неудобный факт: Грааля нет, а кто интересовался им последним?..
Бартоломью и сам понимал, что его собственная осторожность временами больше похожа на параноидальный бред, но он не мог изменить этого, да и опасался менять, по опыту зная, что всё, что хотя бы тенью возможно, не исключено.
– Артефакты? – переспросил хранитель, видимо, оценивая, сколько всего придётся предоставить Бартоломью.