Чёрный Грааль… неужели нашёл? Чёрный, конечно, вроде бы не Вороний, но это уже явно ближе.
Нужная страница встретила Бартоломью издевательским рисунком чаши с двумя ручками и изображением ворона на одной из них.
У Бартоломью нехорошо сжалось что-то в желудке уже с первой строки: «Если встретилась вам чаша, с которой испили кровь Пресветлого…»
Да кто, во имя Святого Престола, пишет всё это? Что значит – испили кровь Пресветлого? Нет, книги нужно взять под контроль! Как можно скорее. Это же некуда не годится – клевета о Пресветлом! О Пресветлом, пострадавшем за грехи людские, кровь которого бережно была собрана в Святую Чашу, и вошла в неё как наследие!
Но нужно было сосредоточиться на тексте. Каким бы бредовым он не казался Бартоломью, это всё же был пока единственный источник хоть какого-то знания.
Пока Бартоломью размышлял о цензуре и необходимости её скорейшего усиления, Магда беседовала с Филиппо. Разговор ей самой не очень нравился, но не из-за собеседника, а из-за темы.
– Габриэль поступил на службу за год до тебя, – Филиппо, надо отдать ему должное, не удивился вопросам о настоятеле. Он принял их без малейшего изумления, и честно принялся отвечать. – Лучший ученик своего потока.
– Кто его родители? – Магда чувствовала усталость, но не смела её показать. Бартоломью рассчитывал на неё, и она не имела никакого права подвести его.
– Мать была художницей, работала над реставрацией картин для Святого Города. Отец, – Филиппо быстро сверился с бумагами, – отец его был мелким служителем, всю жизнь провёл на одной должности в предместье Города. Если угодно моё мнение, то он ни на что не годился.
– Братья и сёстры? – Магда не отреагировала на сведения об отце.
– У меня нет сведений о братьях и сёстрах, – Филиппо извлёк из своих бумаг один листок, – все студенты заполняют анкеты с данными о себе. Здесь, как ты видишь, в графе про братьев и сестёр у Габриэля прочерк.
Да, Магда видела. Это ей категорически не нравилось. Габриэль лгал в анкете! Служители так не поступают.
– Его мать слегла от болезни и умерла две весны назад. Отец, кажется, ещё скрипит, – Филиппо внимательно следил за реакцией Магды, – но, полагаю, вопрос не в них?
– Он упомянул сестру, – призналась Магда, – и мне очень не понравился контекст. Габриэль сказал, что она в Красных Плащах.
Лицо Филиппо на мгновение преисполнилось презрения. Красные Плащи! Путаники, решившие что блага Пресветлого доступны каждому, что их не надо заслуживать и вымаливать, достаточно просто жить!
– Бартоломью знает? – спросил Филиппо.
Магда кивнула, но иначе и не могло быть, конечно, Бартоломью знал.
– Я могу объяснить это стыдом, – сказал Филиппо, – может быть, когда его сестра ушла в Красные Плащи, он отрёкся от неё. А может быть, он нам врёт и нет у него сестры. А может быть он и не знал про неё тогда, когда писал анкету… вариантов много
– Мне не один не нравится! – рубанула Магда. – Понимаешь?
– У него годы безупречной службы, – Филиппо проглядывал бумаги, вроде бы не услышав её вопроса. – Ещё во время учёбы ему предложили начать осваиваться здесь в качестве служителя. После завершения учёбы его охотно приняли сюда. Потом, уже через полгода – повышение до служителя среднего уровня. И ещё повышение… короче, служителем он стал уже через два года после того, как пришёл сюда.
Филиппо спохватился и взглянул на Магду. Карьерный взлёт Магды был таким же стремительным, и дознавателю пришло в голову, что он мог обидеть её этим замечанием.
– Ничего страшного, – процедила она, прекрасно понимая о чём думает Филиппо. – Что-нибудь ещё? Любовницы, скандалы? Ссоры?
– Ничего. Работа, работа и снова работа. Никаких привязанностей, никаких интрижек. Даже после отбоя не был ни разу замечен без дела!
Магда скрестила руки на груди, ограждаясь от идеальности биографии человека, которому в глубине души симпатизировала, но который явно что-то таил.
– На допрос его без оснований не потащишь, – вздохнул Филиппо, – а так на чём-то подловить…
– Сама знаю.
– Можно попробовать через его окружение пошерстить. Аккуратно, – сказал Филиппо, искоса взглянув на Магду. – С ними он проводит больше времени, и они его знают лучше.