Бартоломью оглядел её с каким-то странным хищным интересом. Он точно знал, чем окончательно стереть обиду Магды, и готов был разыграть эту карту, хотя точно знал, что ревновать её не имеет смысла – никуда она от него не денется, она его полностью, но ей, как и всякой влюблённой женщине будет приятно почувствовать внимание такого рода.
– Я даже удивлён, вот здесь действительно удивлён, почему он так к тебе тяготеет, – Бартоломью сказал это тихо, но смотрел в её глаза, зная, как это на неё подействует.
Сработало безотказно. Магда вспыхнула, на щеках её проступил румянец, затем быстрая искра удовольствия – едва заметная – скользнула в её взгляде и она возмутилась:
– Откуда же я знаю, Верховный?
Бартоломью смотрел на неё ещё мгновение, потом кивнул:
– Даже если и знаешь, я не виню тебя. Ты молода, красива и вполне могла завладеть его вниманием.
Магда качнулась от неожиданных слов, взглянула на него с удивлением, ужасом и восторгом. Она услышала сразу же кучу всего: она красива! Бартоломью так сказал. А ещё он её ревнует.
Неприятно где-то в самой глубине души скользнула сама формулировка, мол. Я тебя не виню, хотя винить её было и не за что, но всё остальное начисто вытеснило эту царапину, заставило уйти её в неизвестность, раствориться.
Увы, на время.
– Я могу узнать больше, – Магда перешла на конструктивный подход, надеясь совладать всё же со своим смущением, но не выходило. Её лицо продолжало пылать, и она усиленно смотрела в сторону, лишь бы не встречаться взглядом с Бартоломью.
Ей казалось логичным, что в ответ на это предложение Бартоломью обрадуется и разрешит ей действовать. Во всяком случае, он предложит какие-то действия, да, она была готова к ограничениям и даже к каким-то предостережениям, да даже к пошаговому плану была готова! Но он вдруг сказал:
– Нет, Магда, ты в это не будешь влезать. Ты передала мне информацию, и сделала правильно, но на этом всё. Мы не знаем насколько Габриэль правдив и сам не введён в заблуждение. А если всё-таки прав, то не знаем, что в голове у Володыки. Дело это опасное, и ты не будешь в него влезать.
И теперь Магда мрачно стояла у окна, пытаясь понять почему её не пустили. Откуда такое недоверие? Откуда такая тревога? Он думает, она не справится? Может быть, всё обошлось бы и без такой мрачности, но Магда накануне посмела спросить:
– А вы…что вы будете делать?
– Я? – Бартоломью задумался, – пожалуй, отправлюсь спать.
– А с информацией? – не унималась Магда.
Бартоломью и сам пока не знал ответа на этот вопрос. Всё нужно было крепко обдумать на раз, два раза, десяток раз! И только после этого решить в какую сторону действовать.
– Пока не знаю, – честно сказал Бартоломью.
Ночь немного сгладила тяжесть этого разговора, но вернувшееся утро было липким и серым. Магде невольно замрачнелось, но мрачнеть без повода было бы глупо, и вот на неё накатило вчерашнее. Он не верит? Он ревнует? Он не принял её слова всерьёз? Не доверяет? Думает, она не справится с чем-то серьёзным?
Каждый следующий вариант был хуже другого, и Магда всё не могла отойти от окна, оторваться от безучастного созерцания серого неба.
– Магда? – Мартин был последним, кого Магда была бы сейчас рада видеть. Она в общем-то его не жаловала, а уж сейчас! – Простите, я помешал?
– Да…то есть уже ничего, – она поморщилась, нет, Мартин не виноват. В сущности, он не так уж и плох. Он аккуратен, точен, зануден, конечно, и лицемерен, но и такие люди должны быть на свете. Магда и сам понимала, что порою очень уж перегибает с издёвками в его сторону – всё равно они его не задевают. – Что-то случилось?
– Я просто хотел узнать, где может быть Верховный? Агнесс попросила его подпись, а он не у себя.
– Я не знаю, – ответила Магда, напоминание о Бартоломью, который и без того не шёл у неё из головы, было каким-то болезненным. – Может быть у Володыки? Или на заседании. Сейчас много всего происходит.
«А может он допытывается про Красные Плащи!» – подумалось Магде с какой-то тихой яростью.
– Да, спасибо, поищу, – Мартин кивнул, – я пойду.