Магда моргнула. Она не была готова к такому.
– Поможем, – подтвердил Морис, – мы одна команда.
Она совсем растерялась, но неожиданно стало легче. С трудом обретая слова, Магда нашлась:
– Спасибо, ребята, надеюсь, мы сработаемся.
Ребята не успели отозваться. Новый шум, на этот раз ещё более приглушённый, понёсся со двора. Троица, не сговариваясь, рванула к окну. На этот раз секретность была куда большая, и преступник, которого вывели во дворик, был с мешком на голове. Мешок, впрочем сняли, чтобы убедиться в том, что в экипаж садят именно того, кого нужно, и Магда с удивлением узнала Юстаса.
– А ему что, уже приговор вынесли? – поразился Конрад. – Про Борко знаю, а вот про Юстаса…
Он взглянул на Магду искоса, но та заставила себя остаться непроницаемой, хотя тоже была удивлена не меньше двух своих соратников. Да, она полагала, что бывший казначей ещё находится на разбирательстве. До того тихо было в городе! Про него словно забыли, и суд…когда и как он состоялся? Сколько ему дали лет на острове? Кем?
Этого Магда не знала. Но выдавать своего незнания она не собиралась. Вместо этого Магда смотрела на то, как Юстаса запихнули в тот же экипаж, следом за ним нырнул ещё один стражник, а потом в экипаж сел…Филиппо.
Он что, собирался сопровождать преступников до Острова?
Экипаж тихо тронулся, неслышно открыли ворота, выпуская скорбную повозку в дальний и горький путь. Бартоломью проследил за отъездом, и когда ворота закрывались, он поднял голову вверх, аккурат к тому окну, в которое глядели Магда, Морис и Конрад.
Морис и Конрад, как спугнутые с шалости дети, нырнули в стороны, даже не задумываясь о том, как глупо выглядят со стороны. Магда хотела повторить их маневр, но осталась всё же стоять, даже чуть-чуть высунулась вперёд, чтобы Бартоломью точно её увидел.
Ей захотелось, чтобы он понял, что она видела и Юстаса. Ей захотелось спросить у него про бывшего казначея. Хотя бы из любопытства.
Глава 25. Недоверие
– Я рад, что вы выглядите бодрее, Володыка, – Бартоломью улыбнулся вежливо и спокойно. Он не знал почему Володыка назначил ему встречу в довольно ранний час, ещё до рассвета, но подозревал, что разговор пойдёт всё-таки не о полезных свойствах раннего завтрака. Речь пойдёт о важном. О чём именно – пока неизвестно. Но никакого волнения. Ему, Бартоломью, нечего скрывать!
– Пресветлый милостив ко мне, – отозвался Володыка. Он и правда выглядел лучше. Пропал землистый цвет лица, набавлявший Володыке Города Святого Престола лишние годы. Побеждал он смерть, всё равно пока ещё побеждал! – Ты прости старика, Верховный, мне не спится, вот и тебя к себе призвал.
Бартоломью очень сомневался, что дело было лишь в этом, но напролом не пошёл. Зачем ему? Вместо этого он лишь покладисто кивнул и заверил:
– Ваше общество лучше всего скрасит мою бессонницу.
– Плохо спишь? – насторожился Володыка, но притих. Служитель, тоже не спавший, правда неясно, по своей воле или по приказу, внёс поднос с фруктовым чаем и печеньем. Поставил между собеседниками, неслышно удалился. – Не стесняйся. Чай хорош. На фруктовой жизни.
– Благодарю, Володыка, – чай Бартоломью не любил, но это было далеко не худшее решение и не самый отвратительный исход. Вдобавок, в кружке чая можно спрятать паузу перед неудобными ответами, если придётся, и он взял одну из чашек. – Да, в последнее время слишком много легло, сами знаете.
– Не знаю, – возразил Володыка, – я потому тебя и назначил, чтобы всего не знать. Но даже то, что мне известно, меня расстраивает. Твою бессонницу я понимаю, лишь призываю быть осторожнее. Плохой сон губит жизнь, делает человека несчастным. Осторожнее, вот и всё. Впрочем, не буду я тебя учить, я хоть и стар, но всё ещё не древность.
– Володыка! – с укоризной воззвал Бартоломью, но был доволен. Нравоучения подобного рода не несли пользы, от них веяло плесневелой сентиментальностью.
– Не тебя одного тревоги мучают, – продолжал Володыка и посерьёзнел. Бартоломью понял, что это и есть то самое, ради чего его и пригласили в это время. – Был у меня тут Филиппо. Как ты о нём думаешь?
– Достойный дознаватель, хотя и очень не желает быть кем-то другим. Я полагал сделать его Всадником. Упирается, обещает в отставку подать. Это эгоистично. Но в целом он очень разумен, – Бартоломью не понимал пока как именно ему нужно подать Филиппо и потому подавал как и было на деле, но коротко, без подробностей. – Но я не понимаю, Володыка…