Но некоторые культы помнили обиду. Это для Святого Города отнятое у врагов было всего лишь мусором или жалким трофеем, который надо куда-то сунуть в темноту, а для них – это были легенды. В прошлом году культ Серых попытался украсть Каинову Печать из хранилища. Проникли хитростью, прикинувшись паломниками, также, во время празднества, и даже спустились в хранилище, когда были, наконец, пойманы.
Бартоломью тогда был в бешенстве – он не верил, что никто из Святого Города не был причастен к этому преступлению, слишком быстро нашли преступники вход в хранилище!
Но всё разошлось кругами на воде. И не в числе первых была попытка Серых получить обратно своё. И не в числе последних – культы бродили озлобленные, и их следовало опасаться.
Во-вторых, некоторые культы желали мести. Так три года назад культ Чёрного Креста убил одного из настоятелей Служения, и пусть Магда арестовала убийцу в тот же день, жизни это ему не вернуло.
Словом, опасные близились дни, и требовалось задействовать все силы на то, чтобы не было ничего лишнего в толпе, которая, как известно, и безо всяких культов опасна! А ведь ещё были воры, сумасшедшие, пьянь в этих толпах!
И обо всём этом надо было позаботиться.
–Тогда к концу недели обсудим и подведём итоги, – согласился Володыка, – я прошу вас о содействии, всех вас.
Семьи загалдели сразу:
–Да мы же всегда! Да мы же с радостью!
Бартоломью с трудом сдержал смешок. Он знал, что они так рьяны не от веры и не от желания помочь, а от того, что благодаря дружбе со Святым Городом, и благодаря тому, что Дознание закрывает глаза на их дела, наворовали и заработали куда больше, чем потратят.
–Есть вопросы? – вопрос был рядовой и подразумевал один правильный ответ, но Бартоломью разрушил надежды всего Совета на вкусный обед:
–У меня есть ещё одно дело.
–Ты не заявлял, – заметил Верховный с подозрением. В отличие от всех присутствующих он точно знал, что такое Бартоломью, и не верил в то, что один из его трёх Всадников мог забыть о каком-то выступлении или докладе.
–Точно так, – не смутился Бартоломью, – поскольку дело крайне деликатное и требует мер. Но не требует шума.
–Ничего, мы выслушаем, – Володыка, как и всегда, попытался смягчить обстановку. От природной мягкости своей он так поступал, а не из расчёта, зато на эту мягкость и рассчитывал Бартоломью, понимая, что другие уже не воспротивятся.
–Благодарю, – Бартоломью поднялся. – Братья и друзья, то, что я сейчас скажу – дело совершенно секретное и должно остаться здесь, в этой зале. Я приношу извинения, Верховный, что не доложил прежде вам, но дело очень щепетильное и я полагаю верным, если все мы будем знать его суть.
–Да говори уже, – Верховный не скрывал раздражения, – ты нас не просто же так тут держишь!
–Среди нас есть человек, прямо сейчас и здесь, чья честность, к сожалению, к моему большому сожалению, уже не может быть безукоризненной. Несколько часов назад мне доставили бумаги, то есть я опираюсь не только на слухи и домыслы, но на доказательства…
Бартоломью потянул к себе чёрную папку, раскрыл её, стараясь не замечать и не усмехаться побелевшим лицам представителей трёх достойных семей, каждый из которых, разумеется, решил, что песенка спета.
–Именно поэтому я открываю дело в его присутствии, – продолжил Бартоломью. – Этот человек заслуживает знать, что его обвиняют и суть обвинений.
–А мы можем знать, что это за человек? – проворчал Верховный, пока другие переглядывались, храня молчание, а Володыка хмурился.
–Юстас, казначей Святого Города, я обвиняю тебя в воровстве, в краже золота, принадлежащего Святому Городу и в подделке отчётности!