– Камень засчитан, – согласился Бартоломью, – но я не понимаю.
– Филиппо будет иллюзорным противовесом, – продолжал Володыка, – его преданность Городу не позволит ему действовать на какое-то разрушение. Он будет служить Престолу и тебе. А вот Красные Плащи…нет, этот противовес будет настоящий.
Сначала Бартоломью решил что ослышался, потом понял, что сошёл с ума. Только вот не он, а Володыка и от этого осознания он даже рывком поднялся из-за стола, не веря, что всерьёз участвует в подобном диалоге.
Но Володыка глядел спокойно и прозрачно, и никак не пытался смеяться или выдавать своё сумасшествие. Это явно не было шуткой и это не было бредом. Это было глубоким убеждением в своей правоте.
Бартоломью оценил эти слова ещё раз, вспомнил, что слышал сам о Красных Плащах – это жалкой секте, которая даже канонов толком не знала, да шаталась по миру, проповедуя, вспомнил, с каким пренебрежением отозвался о них прежний Верховный впервые, и успокоился: старик спятил, или впал в глубокую наивность, что, на самом деле, одно и тоже. Красные Плащи – противовес ему! Ха!
Нет, это агония жалкой старости, не более, попытка усидеть на власти с достоинством, у меня, мол, есть план! Даром, что от плана пахнет такой же плесенью и дурнотой, как от сентиментальности Володыки.
Обдумав всё это в несколько секунд, Бартоломью одёрнул себя и сел обратно:
– Я прошу меня извинить, Володыка. Просто ваши слова о Красных Плащах были несколько… удивительны. Я не думал, что вы рассматриваете их как союзников Города на серьёзной основе.
– А почему нет? – поинтересовался Володыка, – они и мы верим в одного бога, боремся с одним и тем же – с тьмой. Да, они нелепы без точных молитв и соборов, без традиций и опоры в виде опыта поколений, живших в Городе, но они наши союзники и враги того, кто решит осквернить Город Святого Престола властолюбием.
Бартоломью стоило огромных усилий воли промолчать. Он уже про себя всё решил: старик спятил, вот и несёт всякий бред. Надо промолчать и выдержать. Красные Плащи! Нашёл защиту! А чего не поэтов бродячих привлечь? А что, тоже люди, и среди них есть те, кто верит в Пресветлого! Если эти поэты вообще хоть во что-нибудь верят.
– Это удивительное решение, – ответил Бартоломью, не уточняя, что под словом « удивительное» он понимает исключительно дурное. – Вы поразили меня, не скрою.
– Опыт, мой дорогой друг, – Володыка же привычно расценил все слова Бартоломью и его шок как комплимент своим мыслям и идеям. Когда-то давно Бартоломью таким и был – он смотрел с восторгом на Город, на Верховного и Володыку. Это потом с ним что-то сделалось, то ли повзрослел он, то ли тщательно сдерживаемые мысли всё же нашли лазейку – но он изменился. И теперь продолжал ещё меняться.
Бартоломью кивнул с самой вежливой улыбкой, про себя порадовавшись тому, что время Володыки всё равно пройдёт быстрее, чем тот хочет. Вслух же спросил:
– Володыка, как вы относитесь к легендам?
– К легендам? – переброске темы Володыка удивился, но совладал с собой, пожал плечами, – мы извлекаем из легенд уроки.
– Хочу спросить у вас об одной, если позволите, – Бартоломью не планировал этого делать, но последние решения Володыки, которые он так опрометчиво выдал, связанные с Красными Плащами, показали ему, что Володыка уже не в себе и лучше не медлить, если он, конечно, хочет добиться ответов, а не отговорок. – Легенда о Вороньем Граале.
– Вот как? – Володыка был удивлён и подозрение, не имеющее ещё твёрдой почвы, заклубилось в нём.
– Я недавно был в библиотеке, – продолжил Бартоломью как ни в чём не бывало, как может продолжить только покладистый ученик перед наставником, – искал информацию о Пресветлом, хотел почитать что-нибудь о его житие. И увидел несколько вредных книг, в которых распространяются лживые сказочки про меч Пресветлого и прочее. Но одна легенда заинтересовала меня всерьёз. Я не помню её к своему стыду, не помню её сути, и прочитанное мне мало что дало.
– Любопытство? – Володыка расслабился, – я, бывало, в твоём возрасте тоже много сидел за книгами, всё хотел понять до конца… но Вороний Грааль – это всего лишь сказка. Сказка даже по меркам легенд. Когда Пресветлый мученически принял смерть за грехи наши, его кровь собрали в Святой Грааль, как в великий артефакт. И кровь вошла в чашу как благо и ничем не потемнело золото, из которого она была отлита, и сказано было, что тот, кто изопьёт из Святого Грааля, держа в уме светлые помыслы, будет счастлив на земле как на небе. Но союзники Малзуса, для которых вся жизнь была поставлена на то, чтобы осквернить замыслы Пресветлого, решила осквернить и этот артефакт.