Не в последнюю очередь это «небезопасно» было продиктовано Бартоломью и его новыми инструкциями по безопасности для Города, но об этом Гасион не говорил, и Бартоломью не напоминал – это были лишь издержки.
Напряжение спало, и Бартоломью с радостью и аппетитом отужинал. Ему пришло в голову позвать Магду, но он решил, что оставит разговор с ней до завтрашнего дня. А пока ему удалось даже вздремнуть почти час, и только под покровом темноты, завернувшись в плащ, двинуться проверенным ходом прочь из обители.
Он не учёл одного. Магда, обиженная, задетая за живое дурным предчувствием, металась всю ночь у окна. Её окно выходило на двор, который и надо было наскоро пересечь, чтобы скрыться через нужный ход. Луна не светила, и это было на спасение. Но любящее сердце нельзя было обмануть. Даже через темноту Магда не только различила, но и узнала фигуру Бартоломью, его походку, его движения, скользнувшие в темноте на короткий миг и пропавшие.
Глава 26. Погоня за тенью и памятью
Нет, Магда понимала, что Бартоломью ничем ей не обязан, и может исчезать куда угодно. В конце концов, у него, как у Верховного, могли быть дела, в которые её никто не посвящал и не собирался посвящать. Но сердце злилось. Сердце выдумывало самые разные варианты его побега и один из них, тщательно гонимый, не отступал: у Бартоломью, конечно, может быть женщина!
Да, конечно, и другие дознаватели, и чего уж скрывать – служители тоже, навещали предместье Города и там весело проводили время в приятных компаниях, но Бартоломью вроде бы ничем не выдавал себя прежде, и всё же…куда-то он делся на ночь глядя, куда-то ушёл в темноте!
Магда знала, что ничего не может и не посмеет у него спросить и от этого злилась ещё больше. Та часть её души, что принадлежала дознавателю, требовала успокоиться и склонить голову: он – Верховный, её личный спаситель и покровитель. Именно благодаря его заступничеству и решениям, она, Магда, Всадник!
Но та её часть, в которой побеждала женщина, буйствовала и требовала найти объяснений. И Магда ничем не могла её успокоить. Даже ненавидела в себе это буйство и эту самую часть души, которая никак не могла успокоиться и смириться.
Напрасно Магда себя уговаривала, напрасно угрожала самой себе, требуя сердце успокоиться – не помогало. Ночь прошла в бессонных муках и вернулась наутро карой – головной болью.
В абсолютной разбитости она сошла на завтрак, и появилась на нём одной из первых, чем, надо сказать, нарушила свою привычку. Но дознаватели не удивились или не подали виду. Здесь же, конечно, Магда уже узнала, что Бартоломью на месте, только с утра очень занят, и облегчение от того, что он здесь, смешалось с досадой, и глупой надеждой: может быть, она обозналась?
Да и всё же, он был Верховным, и его отсутствие могло объясниться тем, что он выполнял какое-то поручение! – так Магда уговаривала себя не первый раз, и всё же не находила внутри себя покоя.
– Присяду? – спросила она, останавливаясь у одного из столов. Находиться в одиночестве было более невыносимо, требовалось отвлечься.
Конечно, она могла сесть и сама, не дожидаясь позволения, но какая-то робость вдруг проснулась в ней перед старшими и сплочёнными соратниками, которых она так обошла по рангу.
– Конечно! Садись, – Конрад и Элрик суетливо пододвинулись, давая ей больше места. Альке – как и положено самому бестолковому дознавателю, лишь запоздало кивнул. Морис улыбнулся, с трудом прожевав большой кусок, так торопился поздороваться.
Магда села рядом с ними и постаралась непринуждённо улыбнуться. Настроение было гадким, но выдавать себя было глупо. Во-первых, не по рангу к ней. Во-вторых, не по рангу Бартоломью. Если о себе ещё Магда могла забыть, то тайну Бартоломью ей хотелось сохранить, ровно как и его нерушимый жуткий всевластный образ в глазах соратников.
– Какие планы? – спросила Магда, без аппетита жуя кусок рыбы. Вообще, Магда рыбу любила, но сегодня кусок показался ей каким-то склизким, но воспитание Бартоломью не позволило ей нахмуриться или выдать отсутствие аппетита.
– Ну…– Конрад сообразил быстрее и отвечать начал раньше, хотя взглянул на товарищей, – у меня сегодня было желание наконец-то принять всех, кто утверждает, что пострадал от Праздника Святого Пламени. Верховный поручил мне целый список тех, кого ещё обошли вниманием...