– Что за «Три горы»? – цеплялась Магда.
Но Альке пожал плечами:
– Там вино…пироги вкусные. И ягнёнок, кажется, тоже. Хозяин как раз ругался с поваром, что тот вкусное мясо передержал.
Магда перевела взгляд на остальных дознавателей, она с трудом вспомнила своё предложение и попыталась казаться весёлой:
– Ну что, в «Три горы»? – спросила она.
Конрад обменялся быстрым взглядом с Морисом и ответил:
– Я лично не против, только надо всё-таки как-то согласовать с Верховным, чтобы он не счёл нас нарушителями спокойствия.
– Да и правильно ли, в самом деле, – глухо отозвался Морис. Магда поняла, что её расспрос, может быть тон или что-то в лице выдало её беспокойство и как-то отпугнуло ребят.
– Не хотите? – тихо спросил она, – ищете причины отказаться? Скажите как есть.
– Простите, Всадник, – Конрад осмелел первым, – мы не хотели вас обидеть. Просто так действительно как будто бы неправильно. Ещё скажут, что вы в коллективе выбираете любимчиков. А мы, дознаватели, одно время выступали за равенство. Спасибо за компанию, мне надо идти.
Он поднялся первым. Магда не дрогнула. Она заставила себя выдержать это. Поднялась следом:
– Если надумаете, то надумаете… мне тоже пора идти, спасибо за компанию.
Быстрым шагом, не оглядываясь, она вышла прочь из столовой. Может быть, её шаги были чуть более решительными и стремительными, чем всегда, но она старалась сохранить в себе достоинство, хотя ощущение, разлившееся горечью внутри, было новым. Нет, она понимала, что к ней относятся настороженно, особенно, учитывая её быстрое возвышение благодаря Бартоломью, но сейчас её практически отвергли. И Магда не могла понять, то ли её положение, её ранг Всадника теперь пугал их и ещё больше отдалил её от соратников, то ли выдала она свой слишком уж живой интерес к Бартоломью?..
В любом случае, ей было неприятно и почему-то хотелось расплакаться. Хотя ничего страшного и не произошло, и едва ли состоявшийся разговор можно было считать чем-то действительно проблематичным. Но что-то жгло глаза.
– Магда! – голос, окликнувший её, был знакомым. Нехорошо знакомым. Видеть Мартина в этот час она не хотела, и даже не заметила, как пронеслась мимо него. А он окликнул, нагнал.
– Что-то случилось? – она обернулась к нему резко, яростно, готовая в очередной раз чем-нибудь задеть его, высмеять.
– Насколько мне известно, нет, – Мартин был спокоен и этим раздражал ещё больше. Как всегда. – Я пришёл к вам с утра, чтобы дать отчёт, но мне сказали, что вы уже на завтраке. Когда вам угодно передать обо всём произошедшем?
Работа. Он всегда о ней. О чём же ещё? У него ничего, кроме неё и нет! Хотя, как будто у Магды есть!
– Конечно, отчёт! – Магда не могла вывернуть его слова во что-то злобное, но очень хотела. – Куда ж ты без них!
– Это моя обязанность, возложенная на меня ещё прошлым Верховным, мир ему прахом, – спокойно ответил Мартин.
Его спокойствие, очередное, проклятое спокойствие, обезоружило Магду. Она опустила руки и сникла.
– Докладывай, – глухо велела она. В эту минуту, минуту слабости, не иначе, ей хотелось стать как он. Чтобы ничего не задевало, не тревожило! Как-то ему удавалось это, так почему Магда не могла также? Хуже она его? Слабее?
– Вы бледны, – заметил Мартин, – может быть вам пойти в лазарет? Или пригласить к вам целителя?
Магда взглянула на него с усталостью. Конечно, по-хорошему, следует сказать ему, что это не его дело и он сам может сколько угодно ходить в лазарет по любому припадку, но она, Магда – Всадник, и у неё нет на это времени! Вот только говорить этого Магда не стала. Она вдруг почувствовала, что в этой нападке, как и в предыдущих, не будет смысла. Ему её слова ничто не значат.
– Не нужно, – отказалась Магда, не разойдясь в привычные смешки и издевательские замечания. Не хотелось ей сейчас ехидствовать.
Вот это Мартина, кажется, удивило, он даже взглянул на Магду с каким-то подозрением, но ничего не сказал, лишь протянул несколько листов.
– Вот, пожалуйста, – сказал он, – это всё, что случилось за ночь. Начиная от того, что настоятель Джиованни снова ходил во сне и заканчивая попыткой пройти через врата…