– А что с целителем? И с прислужницами? – спросил Филиппо. Он неслышно вернулся к ним.
– Допросить, – ответил Бартоломью, – всех, кто дежурил, арестовать до выяснения обстоятельств.
– Одна прислужница, она тут на ночь остаётся, убирает, если что и бежит за целителем, – Филиппо уже выяснил и докладывал неспешно, размеренно, – женщина напугана.
– Её испуг ничто по сравнению с трупом Суагрэ, – не согласился Бартоломью. – Извиняться за меры будем потом.
Суагрэ! Её имущество, её наследство… её родственники, которые всё равно найдутся и пожелают узнать как погибла их Сибилла. Чудаковатая Сибилла!
– Я обговорю все детали с Володыкой, – Бартоломью помолчал ещё немного, складывая в голове все недостающие картинки. План пока не выходил гладким, как это положено, но это были хоть какие-то наброски, которые можно было отшлифовать в процессе, а значит – уже не пустота. – Официальная причина смерти – сердце. Ей стало плохо ещё на празднике. Нет, до праздника. Суета, толпа, всё это сказалось на её здоровье.
– Ага, сердце! – нервно хихикнула Магда, – а полоса?..
– Уберём? – Бартоломью усомнился лишь на мгновение, и вопрос обратил к Филиппо, – слух про убийство будет и в случае рассказа про болезнь, но это будет хотя бы не повально. Умерла и всё. с людьми такое бывает.
– Как-то часто, – заметил Филиппо, но спорить не стал, – целители всё подтвердят, напишут бумаги, если нужно, дадим копию родственникам. Ну или тем, кто объявится. С этим разберёмся. Полоса…
Он задумался.
– Ну может быть, тут надо у целителей спросить, – признался Филиппо, – как замаскировать.
– Может переоденем? – шёпотом спросила Магда.
– А если её снова захотят переодеть? – спросил Филиппо, – нет. Надо скрыть. Замазать, запудрить. Не знаю!
– Когда запудрят, дадим весть родственникам, попросим забрать тело, пообещаем мессу, – продолжил Бартоломью. – Никому ни слова!
– А стражник арестован просто по прогнозу погоды? – спросила Магда, её начинало беспокоить новое чувство. Ужас. Вернее, тот ужас, который был вызван отсутствием ужаса. Она не боялась стоять подле Сибиллы и беседовать о том, как скрыть её гибель от рук убийцы. И в этом было что-то неладное, тревожное.
– Никто никого не арестовывал, пришлём нового, – решил Бартоломью, – кто там отслеживает дежурства? Стражу предупредим. Целителей тоже. Тот, кто проболтается, будет считаться таким же врагом Святого Города, как и убийца, который и сотворил…провокацию.
Провокацию! Это очень удобное слово, в котором можно скрыть следы почти любого преступления. Потому что все преступления против Святого Города – это провокация его врагов, и нельзя выдавать врагам наших проблем. Город должен быть чистым, преданным Пресветлому и не более.
– Магда займись этим, – продолжил Бартоломью, – только тихо, три раза прошу. Филиппо, я надеюсь, что ты понял меня?
– Займусь, – кивнул Филиппо, – значит, сердце? Не выдержало поездки и духоты?
– Слабовато, – признал Бартоломью.
– Но реально, – возразил Филиппо, – она много пила, и тут уже оказалась в бессознательном состоянии.
Он не стал уточнять, что в таком состоянии Сибилла оказалась именно из-за того, что вообще приехала в Город Святого Престола и решила там показать своё могущество, которого у неё не было ни капли. Слепая потеря осталась на месте того придуманного портрета Сибиллы де Суагрэ, так удачно родившегося в её голове. Не стала она ни образцовой хозяйкой, ни таинственной ведающей, постигшей тайны зелий и карт, ни роковой красавицей… потешница, глупая и нелепая, даже в смерти своей нелепая.
– Я пойду к Володыке, – Бартоломью всё лучше прорисовывал в своей голове всё происходящее. Первое дело, как это ни смешно, это не найти убийцу по горячим следам. Это скрыть само преступление. Когда-то Бартоломью удивился бы этому, а сейчас ничего его не удивляло. Он и сам научился мыслить так, чтобы все его действия прежде всего подстраивались под интересы Города, а не под интересы какой-то конкретной жизни. – Очень жаль, что приходится его печалить такими новостями.