– Правда, – согласился Бартоломью, – поэтому я приглашаю его к себе после ужина. Поговорим честнее, может быть что-то и прояснится.
– Помощь нужна? – деловито спросил Филиппо, – может навести справки или ещё что-нибудь?
Бартоломью раздумывал недолго, но дал неожиданный ответ:
– Нет, не нужно. Пока не нужно, сосредоточьтесь на прежних задачах вроде Сибиллы и прежних делах, не думаю, что виконт стоит слишком много нашего внимания. Прошу меня простить.
Он поспешил прочь, явно дав понять, что разговор окончен. Изумлённые Филиппо и Магда стояли, глядя ему вслед. Магде категорически не нравилось происходящее, и Филиппо разделял это. Именно поэтому он и начал осторожно:
– Мне кажется, наш гость темнит.
– Мне тоже, – призналась Магда. Всё это слишком странно.
Филиппо помолчал. Ему хотелось сказать, что Бартоломью тоже темнит, но он понимал, что Магда его проклянёт и потеряет к нему всякое доверие за один намёк насчёт Бартоломью, личность которого для неё была неприкосновенна. Так что заходить следовало с другой стороны.
– Думаю, нам надо помочь Верховному, – сказал Филиппо, зная, что Магда клюнет. Она и клюнула:
– Помочь?
– Надо пощупать этого виконта. Хотя бы обыск провести у него! А?
Магда заколебалась. Она понимала, что как Всадник сейчас выглядит слабой, но Филиппо вроде бы относился к ней с уважением, и Магда признала, что предложение разумное, однако, от него веет бунтом, ведь Бартоломью сказал, чтобы они не лезли.
– Мы и не полезем, – заверил Филиппо, – то есть, если мы ничего не найдём…да хоть при том же обыске, мы ничего не скажем. А так, если есть хоть один шанс, что у нас получится что-то найти, почему бы не воспользоваться этой возможностью? В конце концов, безопасно ли Бартоломью встречаться с этим виконтом, тогда как намерения этого виконта нам не до конца ясны?
Магда нервничала. Слова Филиппо были разумны, но против воли Бартоломью? Опять же, а вдруг и правда ему угрожает опасность? Вдруг этот виконт прибыл не с добром?
– Просто обыск, – уговаривал Филиппо, – вдруг чего найдём. А если нет, то подождём распоряжений. И да, можешь сказать, что я тебя заставил и обманул.
Магда не хотела брать на себя ответственность за решение, а Филиппо предлагал обвинить его при случае. Выходило даже удобно. Получится или нет – они попробуют. Если что, то Магда и не при деле, не знала, не ведала, всё Филиппо! А если найдут чего – Бартоломью оценит! Сомнений нет.
– Ну ладно, – кивнула Магда, – дождёмся, когда этот виконт пойдёт к Бартоломью, и залезем в его комнату. Только у меня нет ключа и…где его вообще устроили?
– Узнаем! – пообещал повеселевший Филиппо, – мы дознаватели или что?
***
– Хорошая история, – сказал Бартоломью, – но для глупцов. Никаких деталей, никакой ясности. Вы точно переписали два или три ярмарочных рассказа на свой лад. Угроза, наследство отца, попытка убийства…вот только ваш отец жив, и логичнее, что нужно сначала прибить его, чтобы вы сделались наследником. Или он уже на одре?
– Не знаю, давно с ним не общался, – ответил виконт Лоран, ничуть не удивлённый такой ядовитой речью от Верховного. Этого разговора он ждал, ждал и понимал, что наспех придуманная история не впечатлит Бартоломью. Он хитрый, он поймёт сразу. Но Лоранн всегда плохо сочинял, зато хорошо выполнял порученное.
– Да и сказочка про попытку отравления разваливается на части, – продолжал Бартоломью, – девица, ещё и служанка, неумелый яд… Пресветлый! Виконт, разве допустима такая неосторожность?
– В вас помер театральный критик, – Лоран усмехнулся, – в другой раз напишите мне историю сами.
– Если вам нужно было в Город, вы могли бы просто попросить встречи.
– Да, и тогда все задавались бы вопросами и сочиняли небылицы.
– Вы опередили этих всех и сочинили небылицу сами? Похвально, но неудачно, – Бартоломью смолк, глядя на гостя. Он знал, что все эти реверансы в сторону неправдоподобной истории – всего лишь фарс. Откровение начнётся вот-вот.
– Исправлюсь.
– Надеюсь, что не придётся, – Бартоломью был вежлив, но нервность точила его изнутри, – в конце концов, полагаю, нам удастся договориться и вам не придётся себя утруждать возвращениями с новыми преследованиями.
– Насчёт преследования правда, – буднично сообщил Лоран, – но отравление и гость в доме отца, конечно, нет.
А вот это было уже интереснее.
– Я услышу полноценную историю? – деланно изумился Бартоломью, – о, виконт, вы явно удостаиваете меня незаслуженной чести, и…
– Гасион хочет знать где Грааль, – перебил Лоран спокойно, и взглянул в глаза Бартоломью. Он ждал этой фразы, ждал реакции на неё. Он знал, что для Бартоломью это скользкая тема, особенно сейчас, когда в Городе стало слишком много движения. – У него кончается терпение.