Скребнуло сердце – он даже не спросил что с нею! Но с другой стороны, он ведь дознаватель, и не просто дознаватель, а Верховный! Он уже сам знает, ему, верно, доложили. Может быть, даже сам Филиппо, насчёт которого Магда теперь обещала себе держаться строже и с подозрением – слишком странно всё получилось, и она так легко ему поверила! Усомнилась ведь!
***
Мартин не планировал проводить весь день за разбором даже не своих бумаг. Но Агнесс просила о помощи. Сама она сослалась на нездоровье, хотя, всем было видно что это за нездоровье, канцелярские дознаватели в помощи не отказали. Мартин взял на себя разбор самого дальнего ящика – требовалось разобрать застарелые отчёты о дорожных происшествиях и происшествиях в окрестностях. Ничего интересного там отродясь не было, но кто-то должен был заняться и этим ящиком.
Мартин в битву за раздачу мест уборки и сортировки не вступил. Он понимал, что большая часть полезет разбирать переписки, приказы, чтобы вдоволь наглядеться на отпускные дни для всего Города, и на копии самых странных, подозрительных писем, да на выписки из ведомостей по жалованию – интересно же!
Мартин не участвовал в битвах и выбрал себе скромный удел. Впрочем, через полтора часа однообразного перелистывания отчётов о том, как пьяный кучер въехал не на тот двор, да напившиеся служители и дознаватели буянили в окрестностях Города, он уже жалел. Раскладывать по датам и блокам происшествия было тоскливо и невыносимо скучно. Но отказываться от работы было нельзя. В конце концов, это можно было расценивать как самонаказание. Мартина это устраивало, хотя и глаз уже скучал.
Сбившиеся с пути, заехавшие не туда, попавшие в дожди и ветра…невыносимая зеленая тоска даже для того, кто к рутине привык.
Мартин уже собирался отвлечься, чтобы сделать себе крепкого хвойного напитка – бодрящего, согревающего, обещающего хоть какие-то послабления для затекших рук, уставших глаз, когда смятый наскоро лист, прибитый среди кучи отчётов и бумаг, попался ему на глаза. Что-то было неестественное в нём, и Мартин потянул за уголок, хотя и знал, что очередь до этого листа ещё не дошла.
Лист оказался короткой запиской. Сводная новость, вот только новость была не из разряда пьянчуг и их приключений. Это было сообщение об обнаруженном теле. Записка гласила следующее: «Обнаружена девушка. Возраст примерно двадцать пять-двадцать семь лет, может быть старше или младше, так как лицо обезображено. На теле четыре колотые раны – две в грудь, одна в живот и ещё одна в шею. Найдена примерно через шесть-восемь часов после случившегося. Одета в походную одежду без опознавательных символов и знаков. Карманы пусты, ничего не найдено на теле. Украшения отсутствуют…»
Далее сообщалось о светлых волосах девушки, её росте и примерном весе, но это всё Мартина не интересовало. Откровенно говоря, его не заинтересовала бы и сама сводка, всё-таки на пути в Город умирают многие, и разбойники, и культисты тут крутятся, и всякое бывает по пути. Это ещё ничего. Оборванная жизнь – горе для Пресветлого, но Мартин смотрел не на само информационное сообщение. Он смотрел на уголок листа, на котором дрогнувшая рука, в которой можно было узнать руку Агнесс, подписала одно слово…имя «Лотара».
Лотара…канцелярская дознавательница, дружившая с Магдой, странно отправившаяся в отставку без выплаты и толком без приказа. О ней ли шла речь в записке?
Не помня себя, не понимая зачем он это делает и откуда в нём, робком и праведном, вообще взялась подобная смелость, Мартин сунул записку в карман и огляделся – не видел ли кто?
Никто не заметил. Все были поглощены своим делом и изучали бумаги всадницы Агнесс. Мартин же почувствовал что нуждается в перерыве – наизучался!
Да и Магду бы разыскать, может быть, она прояснила бы что-то… поиздевалась бы, высказала злое, но может ответила бы? О Лотаре ли речь? Всё же они были подругами!
Глава 31. Новые союзники
Филиппо понимал, что из Магды выходит отвратительный союзник и отчасти был даже рад, что она вернулась к своей вере в Бартоломью и в его правильность да праведность. В конце концов, как показала практика, Магда плохо владела собою, и Бартоломью мог легко их раскусить, ведь Магду он знал очень хорошо…
Так что всё складывалось прекрасно. Но понимал Филиппо и другое: затишье временное. И виконт появился не просто так, и Бартоломью трудится не только на благо Города, и Магда не будет смотреть на Филиппо так, как раньше: не смея обвинить себя в недоверии к Верховному, она спустит всю злость на него, а то ещё и не ровен час будет думать, что он-де специально пытался настроить её против него!