Могла ли Магда не подписать тотчас всё, что ей принесли? Бартоломью всегда убеждал её, без особого труда склонял Магду к таким решениям, которые казались ей самой правильными.
Однако, его обеспокоило то, что ему пришлось её убеждать. Нет, у неё должно было быть мнение, вот только оно должно было и само быть сформировано таким образом, что всё, что он ей предлагает – верно. Но она почему-то задалась вопросом, усомнилась…
И что это было? Как толковать? Простое желание его внимания – желанием вполне понятное и объяснимое, или же первые признаки бунта и чужого влияния? Не попади Магда недавно в лазарет столь странным образом, не встреть она его после с такой угодливостью и не избегай она Филиппо – а это бросилось Бартоломью в глаза – он бы пришёл к первому выводу, что Магде просто нужно его внимание. Но всё складывалось как-то уж очень странно и он, хорошо знавший её, всё больше укреплялся в подозрении, что дело не так уж и просто.
– Магда, – позвал Бартоломью, пока она покорно подписывала приказы, лишающие заключённых Острова последних связей с надеждами и благами.
Магда покорно подняла голову.
– У тебя всё хорошо? – спросил Бартоломью самым мягким тоном. Он не собирался её ругать или стыдить, или же в чём-то упрекать, нет. С Магдой этого и не требовалось. Она должна была почувствовать его заботу, его тревогу и в ней же раскрыться, благо, ей много и не требовалось.
Она не ожидала такого вопроса и не была к нему готова. Растерялась сразу.
– Я…да. То есть, спасибо. Я в порядке…– голос её сбился, Магда отвела глаза. Неладное творилось в её душе и это было всё очевиднее.
– Я надеюсь, – ответил Бартоломью, – ты же знаешь, что у меня не так много друзей и надежд. Да и положиться я могу лишь на немногих наших с тобой соратников.
Наших соратников! Наших! – Бартоломью знал как усилить свои слова, как привязать к себе Магду сетями преданности. Он показывал ей своё доверие, надеялся на неё, рассчитывал и она должна была ему помочь, стать ему спасением.
– Если тебя что-то беспокоит, скажи мне, – закончил Бартоломью, – пусть это будет бредом или горечью, но скажи. Я хочу услышать от тебя все поводы для беспокойства, лучше от тебя напрямую.
Магда кивнула. Она не поняла откуда Бартоломью угадывал её состояние и устыдилась своего недавнего промаха ещё больше. Ей захотелось рассказать ему как страшно она ошиблась, как вдруг поверила на какое-то недолгое, но всё же ведь поверила! – время, что он связан с Чёрным Крестом. Ей хотелось покаяться и свалить всю вину на Филиппо. И только один страх, что Бартоломью станет её после этого презирать и перестанет называть своим соратником и опорой, остановил её. Если он решит, что Магда может так легко поверить в козни Филиппо, а Магда уже занесла случившееся именно в козни, то как можно надеяться, что Магда будет надёжной?
И именно это остановило её слова. Про себя же она решила твёрдо и накрепко, да так, что невольно сжались зубы, словно мысль была заточена в её голове таким же преступником как островитяне.
«Я больше его не подведу!» – и стало легче.
Бартоломью был, кажется, доволен. Во всяком случае, Магду он покинул, правда, она, конечно, не знала куда и зачем он направился, но спросить не посмела – это бы плохо сказалось на его доверии, да и шло вразрез с той установкой, которую Магда приняла для себя новым законом.
Вмешательство в новую установку, отвлечение от навалившихся дел, пришло неожиданно и в самом необычном лице. Был уже поздний вечер, когда к Магде постучали.
– Да? – без всякого энтузиазма разрешила Магда. Она уже понимала, что ничего хорошего визит в столь поздний час не сулит. Да и кто пришёл-то? Она бы обрадовалась Бартоломью, но тот едва ли стал бы стучать в кабинет.