Второй сигнал был ещё тревожнее: выходило, что кто-то из Канцелярии пошёл к Магде! Не к нему. Не к Агнесс. К Магде! Это было случайностью или сговором? Это была попытка аккуратно вызнать информацию или настроить кого-то против кого-то? Или кто-то работает совсем уж на своё благо? Агнесс пораспускала всех из-за своего пьянства! А ещё метила в Верховные! Дура!
Рассудив про себя так, Бартоломью решил, что выпытывать у Магды сейчас не стоит. Во-первых, у него, на счастье, есть другие рычаги давления на неё. Во-вторых, в другой раз она может стать закрытее и уже умнее. Надо же сделать так, чтобы она раскрывала всё сама и не только в этот раз. Надо сломить всякую самостоятельность на корню!
– Ну хорошо, – согласился Бартоломью, – свои связи так свои связи. Я не думал, что ты так опасаешься меня и недоверяешь, но не хочешь говорить, не нужно.
Магда испугалась.
– Я доверяю! – заверила она и снова смутилась, сбилась. Раскрывать ли Мартина? Может зря она за него так цепляется? В конце концов, что может быть плохого, если Бартоломью узнает о том, что это он?
– Нет, как дознаватель ты поступаешь верно, – Бартоломью не сводил с неё тяжёлого взгляда. Под этим взглядом Магда робела, сомневалась и боялась. Не его, нет! Его разочарования в ней! Его страшная фраза про то, что она ему не доверяет, была сейчас куда опаснее и тяжелее…
– Я просто… – Магда не знала, что именно она «просто». Но нужно было как-то оправдаться.
– Всё как я учил, – прервал Бартоломью, – но я не могу понять, почему же ты усвоила только часть моих уроков? Почему ты, заручившись чьей-то информационной поддержкой, этой поддержке доверяешь настолько, что сразу решила идти ко мне? Если ты стала такая самостоятельная, чтобы обрастать своими связями, то, стало быть, и другие свои обязанности как дознавателя ты должна уже выполнять. Успевать выполнять.
Он не кричал, нет. Снова небрежно сдвинув бумаги в сторону, расчищая место для своих рук, он сложил их на столешнице, сцепил в замок, ограждаясь от неё. Выговаривал методично, впечатывая каждое слово, выверяя его.
Магда молчала. Она не знала, как возразить и уже жалела, что не сдала Мартина сразу. И вообще, о том уже жалела, что начала весь этот разговор.
– Это же наверняка Лотара, – промямлила Магда, всё ещё пытаясь зацепиться за причину своего появления.
– Лотара? Неужели? – Бартоломью усмехнулся. – Ты сама сказала, что ни разу ей не писала. Так откуда ты знаешь, что это она? Ты брала её адрес? Ты пыталась узнать о том, где она? Магда, это не дознание, а истерия. Ты нашла кого-то похожего каким-то сомнительным методом, и теперь отвлекаешь меня. Вот и всё.
В словах Бартоломью была правда. Магда и не искала Лотару, и вовсе забыла о ней. Человек испарился из её жизни, и, как оказалось, из памяти. Всплывал тенью, а потом исчезал. Обвинения Бартоломью следовало считать справедливыми.
Магда уже приняла свою ошибку, попыталась разозлиться на Мартина – не он ли с пути её сбил? Но злиться не получилось. Он поделился информацией, а она побежала к Бартоломью, как будто и правда не дознавателем была, не Всадником, а какой-то обычной городской девкой, столкнувшейся впервые с грубияном на улице!
Обвинить Мартина в мыслях не получилось. Магда ещё ниже опустила голову, приготовилась уже встать и уйти, когда её взгляд, бесцельно блуждающий по столу, не знающий, куда приткнуться, вдруг выхватил на столе одну из бумаг.
Но не бумага привлекла её внимание. Мало ли на столе Верховного бумаг? Её привлекло имя. Гасион. Лидер Чёрного Креста. Нет, про него тоже могло быть много бумаг, но на этом листе это имя стояло как будто бы… подпись? Да, Магда почти была уверена в том, что это именно подпись. Чуть выше, другим листом были скрытые волнистые строчки, разобрать их, да ещё и издалека, было невозможно. Но лист чуть съехал и выходило так, как будто бы это письмо от Гасиона?
Магда сообразила, что сидит слишком долго без движения и, почти наверняка Бартоломью заметил что-то неладное. Надо было срочно действовать, выйти из оцепенения и она смогла это сделать, ещё не зная, что творится у неё в душе. Подняла голову, взглянула в лицо Бартоломью и сказала: