– Ты один? – по очень разумного вопросу тоже следовало понять, что она напряжена до предела.
– Я и я, мы шествуем вдвоём, – ответил Филиппо, но огляделся. Коридор пуст. Где-то вдалеке слышны были шаги дежурного и от него, пожалуй, надо было спрятаться. – Зайдёшь?
Она кивнула, без колебаний скользнула в его покои и замерла, прислушиваясь.
– Тут точно никого? – спросила Магда нервно.
Филиппо, закрывая за ними дверь, и, проворачивая, на всякий случай ключ в скважине, заметил:
– Ты сегодня меня пугаешь. Что случилось?
В том, что случилось, он не сомневался. Она бы и не пришла иначе. После того неудачного подслушивания у дверей Бартоломью, о котором сам Филиппо уже пожалел, Магда его избегала, старалась не говорить с ним и от неё веяло злобной враждебность. Филиппо отчасти понимал почему – Магда не могла злиться на одну себя, а ведь она тоже поверила на какой-то миг в то, что Бартоломью скрытничает в отношении своих дел с Чёрным Крестом, и теперь обвиняла заодно с собой ещё и его.
Филиппо даже порадовался тому, что она не начала мстить, как он опасался. Это бы на неё походило, но, кажется, это он о ней плохо думал, а сама Магда оказалась разумнее.
– Я не знаю к кому пойти, – сказала Магда, мрачно глядя на него. Сейчас, в полумраке освещения его комнаты, она казалась ещё моложе своих лет. У Филиппо даже какой-то приступ жалости промелькнул, пока он, конечно, не вспомнил, что эта совсем ещё молодая девушка уже легко выпытывала исключительно нужное у пленников по приказу Бартоломью и, похоже, не испытывала никогда угрызений совести на этот счёт – она же действовала для Города Святого престола и для него, Бартоломью.
Услышав же эту фразу, Филиппо подавил в себе желание отправить её по прямому адресу к Бартоломью. К нему она пошла бы и сама. Но не пошла. Почему?
– Я сегодня была у Бартоломью, – шёпотом сказала Магда, косясь на дверь, – мне дали бумаги. Странные бумаги. Кажется, они о гибели Лотары. Но теперь я не уверена. Уже нет.
– Лотара? Канцелярская девочка, что неожиданно сбежала без расчёта? – уточнил Филиппо. – Ну помню, да. У неё что-то дома случилось, кажется. И она погибла?
– Может быть, – Магда снова призналась в том, что забыла о ней, – я не писала ей с тех пор.
– Вы же дружили? – удивился Филиппо, но смял удивление. – Твоё дело, ну и?
– Дружили, – сказала Магда с горечью, – кажется. Пока я её не забыла. А теперь не знаю, жива она или нет. Я взяла её адрес в Канцелярии, написала. Надеюсь, что это не про её гибель я прочла…
– Ты пришла к Бартоломью, – напомнил Филиппо. Страдания и детали этого страдания его не интересовали. Дружба не могла быть в его глазах дружбой, если один человек легко забывал другого сразу после отъезда. Но по этому поводу Магда к нему бы и не пошла.
– Да, – вспомнила Магда и помолчала, собираясь с духом, – я видела на его столе кое-что странное.
Она рассказала, стараясь держаться отстранённо, про подпись. Гасион. Лидер Чёрного Креста. Тот самый лидер, про которого упоминал виконт Лоран в той злополучной беседе.
– Как думаешь, что это может значить? – спросила Магда, закончив нехитрую историю и тту же вздрогнула: в дверь Филиппо постучали, затем дёрнули ручку.
Филиппо приложил палец к губам, но она и без его предостережения уже замерла. В удушливой тишине они дождались, пока незваные гости уйдут и Филиппо погасил несколько ближних к нему свечей. Если ищут всерьёз – ещё придут.
Магда шумно вздохнула в темноте. Ей явно было неуютно.
– Слушай, – сказал Филиппо тихо, чтобы она слышала, и только она, – может быть многое. Например, то, что ему приносят копии писем. Или то, что он перехватывает их. Или готовит провокацию виконту. Или что Гасион ему и правда пишет безответные угрозы… или небезответные. Может быть что угодно. Но я хочу тебя спросить – оно тебе надо?
– Что? – Магда аж растерялась.
– В прошлый раз ты расползлась как смазливая девка! – мстительно напомнил Филиппо, – а потом ещё на меня же зверем косилась. Да из тебя союзник против твоего любимого Бартоломью, хуже, чем решето в пожаре!
Он знал, что это лишнее. Но он не мог сдержать себя. Его собственное бешенство и бессилие давали о себе знать.