Но интуиция говорила, шептала ей тихо и мягко, что нужно готовиться к худшему. К самому худшему. Потому что невозможно не считаться с тем, что совпадения одного и того же рода подкрадываются к одному и тому же человеку. К её любимому человеку.
Пару раз хотелось вернуться. Магда представила, что вот Бартоломью по какой-нибудь причине захочет её найти, и что же? Как она объяснит?
Но малодушничать и трусить было поздно. Да и возвращаться назад… Филиппо явно не пойдёт с нею, он верит в то, что нужно идти в трактир и искать разгадку, ну во всяком случае, зацепку, там. А она что? Пойдём, мол, назад? Магда ясно представляла, что он только с презрением ответит:
– Иди.
А сам пойдёт вперёд.
Обратный же путь пугал и казался невозможным. Магда точно понимала, что если пойдёт, вероятно, нарвётся на патруль и попадёт в рапорт. А тогда уж точно придётся объясняться с Бартоломью и хорошо, если только с Бартоломью.
Так что пришлось отругать себя за глупость, убедить, что всё ради собственного спокойствия и робко спросить:
– А мы успеем?
– До рассвета-то? – усмехнулся Филиппо, но сжалился, видя, что Магде непривычно в подобной обстановке и невесело: – да не дрожи! Если кто тебя и спросит, я за тебя всё объясню. Мы ненадолго. Трактир уже рядом, я просто побеседую с его хозяином, а ты там посидишь. Даже не будешь вмешиваться, идёт? Только где-нибудь в углу, чтоб тебя, если что, не заметили. И капюшон не снимай.
Если что, это, конечно, если придёт Бартоломью…
Но Магда надеялась, что этого не случится. Расклад Филиппо же ей понравился, ровно как и слова о том, что идти недалеко, а особенно, что ей не придётся ничего делать – только посидеть.
– Идёт, – согласилась она. – Где трактир?
– За поворотом, – ответил Филиппо, – только осторожно.
Остережение оказалось своевременным. Магда оступилась, в темноте она не разглядела ямку и оступилась, едва не упала. Филиппо был, кажется, готов и успел её поддержать.
– Сказал же, осторожно! – но в голосе его не было упрёка.
Трактир и правда оказался за поворотом. Они сначала услышали его, потом только увидели. Впрочем, с трактирами всегда так – музыка на простеньких инструментах, незатейливые трактирные песенки, ругань трактирщика с постояльцами или помощниками – всё избито и старо как сами эти трактиры.
А в трактире жарко и душно от ароматов. Особенно от масла, на котором готовят пирожки, и курицу, и не сливают остатки, а лишь доливают свежее…
Специи, винный дух, пережаренное масло, жареное тесто, сыры – всё это создаёт во многих трактирах тот особенный аромат, знакомый каждому путнику.
«Три горы» был относительно вычурным трактиром. Здесь не было той простоты обращения, присущей дешёвым трактирам, это позволяло владельцу говорить с гордостью о том, что скандалы и драки здесь случаются куда реже, чем в других, более дешёвых местах, ведь не каждый в пути готов раскошелиться на то, что буквально через два дома будет стоить дешевле, а по вкусовым качествам и не уступит вовсе!
Впрочем, владелец местного трактира и не особенно гнался именно за постояльцами. Его настоящей жизнью были особенные заработки, известные каждому содержателю трактира. Своё состояние господин Лино построил вовсе не на жирных ужинах и обедах, а на женщинах и вине. Первые жили в одном незаметном домишке, тут же, в предместье, и предоставлялись по запросу, разумеется, тайно, и за тайну надо было доплачивать. О том, откуда у Лино берутся новенькие прекрасно знал Бартоломью, и, прознав, рассудил, что уничтожение небольшой группы тех, из-за кого девушки не доезжают порой до Города или пропадают в пути, минуя его – это гиблое дело, всегда появятся другие. А вот взять их под свою защиту, пугать и покрывать… что ж, это другое.
Так Лино сделался вечным должником Бартоломью. Именно он сообщал о том, кто, куда и как заходил в «Три горы» из Города, кто проезжал мимо, а ещё кто о чём беседовал, заодно и доставлял записки Чёрному Кресту, связной которых был ему хорошо знаком и тоже поставлял девиц по мере надобности. Надобность была небольшой, в предместье действовали и более дешёвые трактиры, но Лино, действовавший тайно, ручался за свой товар, за его здоровье и особенную покладистость. Также обещал он и скрытность.