– Это была бы самая моя паршивая шутка, – ответил Филиппо, – я такой ужас даже в новостях не прочитал бы. Ты как умудрилась, болезная?
– Он сказал что он переводчик, – упрямо повторила Магда, руки её сжались. Получается, она беседовала с одним из врагов Города Святого Престола? Сидела так близко? И он прикоснулся к ней…
Осознание этого прикосновения оказалось почему-то болезненнее всего прочего. Магда вскочила с земли и принялась оттирать рукав плаща, к которому прикоснулась рука врага Города.
– Свихнулась, – констатировал Филиппо, перехватывая её руки, – ну уймись, уймись. Ничего не случилось, верно?
Магда сомневалась.
– Надо было капюшон не снимать, – упрекнул Филиппо, – я тебе говорил? Говорил. А ты? Тьфу…
Он уже не злился. Растерянность Магды, её состояние ужаса и отвращения, перекрыли злость. Что сделано, то сделано. Надо было лишь прикинуть последствия. По идее – вероятность новой их встречи была мала. Но она и до этого была мала, чтоб её!
– Гадство, – прошелестела Магда. – Ладно я хоть не сказала кто я.
– Ну хоть что-то, – одобрил Филиппо. – Имя назвала?
– Как по рождению. Марианна.
Филиппо взглянул на неё с удивлением, но Магде некогда было выпытывать знал ли он или нет её настоящее имя, да и у Филиппо хватило такта не уточнять.
– У тебя что? – спросила Магда. Они стояли под прикрытием темноты и навесом. Тут начинался двор, но здесь не было освещения, и, похоже, здесь оставляли лошадей, когда приезжали, чтобы позже, ловкие люди трактира уводили их в конюшню, если гость хотел задержаться.
– Паршиво, – признал Филиппо, – не знаю даже настолько ли паршиво как у тебя, но паршиво.
– Мне не паршиво, мне досадно! – разъярилась Магда. – Враг Города был на расстоянии моей руки…
– Он бы тебе эту руку вырвал, – спокойно ответил Филиппо, – уймись, женщина, не лезь в драку. Он воин. Не обманывайся.
Магда притихла.
– Но мужиков ты выбирать, конечно, умеешь, – продолжил Филиппо, – один – лидер культистов, а другой…
– Что? Что «другой»? – Магда даже проигнорировала фразу насчёт выбора, которую в иных обстоятельствах сочла бы грубой и оскорбительной. Вопрос с Бартоломью интересовал её больше. – Что с Бартоломью? Ты что-то узнал?
– Он часто встречается здесь с Гасионом, – рубанул Филиппо. – Только не ори. Они держат связь через Лино. Лино не хотел со мной разговаривать, но пришлось. Так вот, Бартоломью передаёт через Альке записку… как пароль. Лино связывается с Гасионом и сводит их. Какие меж ними дела он не знает, ну или не скажет уж точно. Здесь уже я не напугаю. Добро хоть он сам трус, сам же молчать будет пред обоими, но много из него не вытрясти, и…
– Заткнись! – прошипела Магда, – ты не знаешь о чём говоришь! Бартоломью не может никаких дел…
– Я думал, и ты никаких дел не можешь иметь с Гасионом, – заметил Филиппо, – а потом вернулся и увидел как ты с ним флиртуешь. Магда, вероятность того, что лидер Крестов просто здесь гуляет, мала!
Он затих. По двору кто-то пошёл и, кажется, в их направлении. Филиппо втолкнул Магду подальше, в темноту. Магда не сопротивлялась. Она и сама понимала. Всё понимала, но не верила. Если у Бартоломью и есть какие-то дела, то это… это необязательно во вред Города! Может быть, он вызнаёт хитростью его планы?
– Может быть, – в этом Филиппо сомневался, но не стал спорить. – Тихо! Твои идут!
Магда не поняла о каких «твоих» идёт речь. Но луна выхватила из темноты Бартоломью, который, укрывшись плащом без эмблемы, шёл к трактиру. Он не дошёл несколько шагов, когда трактир отворился и на пороге возник, как уже узнала Магда – Гасион.
– Старвис! – Гасион был всё также мелодичен, так же мягок в голосе. Магда невольно дёрнулась назад, ещё дальше в темноту. На самом деле, они стояли не так уж и далеко от их встречи, всего в нескольких шагах, но им помогала ночь и то, что их никто не ожидал здесь увидеть. – Лучингре а мела пьем-ра?
– Вполне добра, спасибо, – ответил Бартоломью тихо. – Жевен а монго?
– Лучингре эно гонте, старвис, – ответил Гасион и в следующее мгновение они вдвоём пошли прочь от трактира в сторону лесной тропы, темнеющей словно большая змея. Они шли быстро, не отставали друг от друга, не обгоняли. Почтительная вежливость.