Но на неё можно положиться.
Дальше – Мартин. На него тоже можно положиться. Он человек без человечности, но всё же надёжен. Даже в критической ситуации он продолжил работать, в чём Бартоломью убедился на собственном опыте менее четверти часа назад, когда Мартин сообщил ему о прибытии какого-то родственника чёртовой Сибиллы де Суагрэ, которую они уже и сами схоронили без почестей и шума, не дождавшись никаких вестей. Что ж, теперь предстояло заключить ещё и с ним мир. Но это позже. Позже Бартоломью будет убеждать его не лезть в тайну смерти Сибиллы, потому что тайна явно дрянная и бросит тень на весь Город Святого Престола и продолжать дружить с Городом. К тому же, нельзя было забыть и про капиталы дурной дамочки!
Но Мартин ничего – поддержит. Бартоломью даже смешно стало: надо же. Какие дела воротит, а переживает за поддержку от всяких Мартинов, точно тот значит чего-то! но нет, значит. Многое значит каждый человек, знакомый с порядком.
Филиппо…
Здесь Бартоломью сомневался. Филиппо смотрел на него в упор, смотрел прямо и спокойно, взгляда не прятал, не укорял, но было не по себе. Филиппо сам по себе. Чего надумает, того надумает, а поделиться – так не дождёшься.
Спорно-спорно!
На Агнесс можно внимания и не обращать, с ней всё ясно. Её смещать пора, и он это сделает. Она понимает и будет молчать. А если сдуреет вдруг, так он её просто выбросит быстрее, да на помощника её заменит, благо, Агнесс сама в своих грехах да в пропаже документов покаялась.
Впрочем, толку с её покаяния. Да и с документами всё ясно. В этом Городе всё идёт либо от Бартоломью, либо от Чёрного Креста. Они не просто так рядом крутятся, ждут и дождутся, теперь Бартоломью понимал это отчётливо.
С Дознанием ясно. Что со Служением? Габриэль бледен, его аж трясёт. Но он поддержит Бартоломью во всём и всегда, теперь поддержит, когда Бартоломью и сам его обещал провести к посту Володыки. Может и не думал Габриэль о том, чтобы взойти так высоко, но сейчас он уже не сможет не думать и станет целиком принадлежать Бартоломью.
Симона слова не должна сказать против тоже. С ней всё, конечно, расписано. Ей больше подавай о работе, о том, как устроить достойные проводы Володыки, а не о том, что будет после и дальше. Может быть, она своё тоже думает, но Бартоломью не ждал от Симоны противоречий.
А вот Джиованни… где же твой вечно дурашливый вид, настоятель? Где же твоя чуть рассеянная улыбочка, с извинением в глазах? Почему сидишь ты собран и мрачен? Неужели все эти годы ты лишь прикидывался слабым и почти помешанным? Если да – почему? Тебе это не заслужило доброго дела, ты показываешь слабость, и не вызовешь доверия даже у ближайших твоих друзей.
Но ругаться с Джиованни ему не хотелось. Не прилюдно. Нехорошо было бы, всё-таки Джиованни был при Городе и Престоле очень долгие годы, прибыв сюда задолго до самого Бартоломью! Его надлежит мягко отстранить в случае неповиновения.
Что дальше с тем самым повиновением? Глава Городской Стражи? Ну, здесь тоже не стоит ждать проблем. Приказ есть приказ, вот и весь расклад. Осберт – главный казначей с недавних пор?
Тоже не стоит ждать подлянки! Осберт показывает себя знатоком монет. Крадёт, конечно, но меру знает. Это не Юстас. И спорить не станет – опять же, не в пример предшественнику! Покладистый человек, у которого на уме цифры.
И знать… конечно, представители трёх знатных семейств, которые так привыкли собирать с Города деньги и вкладываться в его мероприятия и события только ради своей выгоды. Ничего, скоро их не станет, и Город Святого Престола обретёт тот самый, нужный и суровый вид, вернёт своё значение.
Словом, расклад неплохой.
– Благодарю всех, кто прибыл так скоро, – Бартоломью по праву взял слово. Он прошёл к своему месту. – Сейчас мы все переживаем одно горе и для нас нужно пережить это сообща, сплотившись.
За столом сразу понеслось ожидаемое:
– Какая жалость! Ведь мог бы ещё жить и жить!
– Трагедия, без сомнения, это трагедия для нас!