– Тогда, да здравствует Володыка! – провозгласил Согер и приложил ладонь к сердцу, показывая почтение.
– Я в свою очередь надеюсь, что наша помощь не будет забыта, – Кардо поднялся следом, – и вами, Верховный, и вами, Володыка.
– Не будет. Мы всё помним, – заверил Бартоломью.
– А вы? – поинтересовался Кардо.
– Я всегда буду ценить вашу помощь и отплачу за неё благодарностью, – заверил Габриэль, получив едва заметный кивок от Бартоломью.
– Да здравствует Володыка! – решил Кардо.
Балек поднялся следом, сказал просто:
– Да здравствует Володыка!
Что ж, с тремя было решено. Дело пошло! Бартоломью не знал, с кого из этой троицы начнёт, но был уверен, что всей этой троице знатных людей конец. Вместе с семьями. Они всегда будут тянуть власть на себя, потому что у них есть деньги. Значит, денег у них быть не должно. И жизней.
– Да здравствует Володыка! – Симона тоже не стала расспрашивать и уточнять, она поднялась легко-легко, точно была готова к этому, и ни малейшей тени сомнения не мелькнуло в её лице.
– Да здравствует Володыка! – Глава Городской Стражи поднялся за нею. – Если вам понадобится наша помощь, наша опора, мы здесь, с вами. И с вами, Верховный.
«Какой идиот! Но полезный!» – развеселился Бартоломью.
– Да здравствует Володыка Габриэль! – Филиппо встал, но на Габриэля он взглянул лишь мельком, а вот в Бартоломью вгляделся внимательно, точно хотел прочесть что-то в его лице. Но Бартоломью оставался спокоен и внимателен. Конечно, ведь он ждал этого совета, ждал решения, которое было очевидным. Ждал власти. Теперь единоличной. Ослу ведь понятно, что заболтать Габриэля будет легче лёгкого?
При этом Бартоломью будет искренне считать, что действует в интересах Города!
– Да здравствует Володыка! – Магда прокричала это радостно, даже неуместно как-то. Она была рада за него, даже гордилась. Совесть колола её – что если Бартоломью и правда хочет всего лишь счастья и величия Городу, а она боится, подозревая его в чудовищном?
Но надо убедиться… надо всего лишь убедиться в этом! И повиниться окончательно.
– Осберт? – позвал Бартоломью.
Казначей поднял голову, спохватился. На листе перед ним бежали строки цифр, он уже что-то судорожно высчитывал.
– Да здравствует…– промямлил он, явно не соображая почему никто не может пройти мимо и засчитать его голос как надо? Очевидно же, что всё уже решено, а у него пять в уме, шесть в отлоге…
Джиованни поднялся последним. Он явно не хотел желать здравствовать Володыке Габриэлю, но слова Бартоломью пошатнули всякое недоверие, теперь отступать было нельзя. да и заигрался он в чудака. Когда-то давно это было нужно сделать, когда бывший Верховный, тот, что был до Бартоломью, стал его подозревать в тёмных делах, нужно было отвести подозрения и стать чудаковатым подзабывчивым стариком. А теперь оказалось, что его никто всерьёз и не воспринимает и он почти молиться должен на то, что его не выгнали из настоятелей.
– Да здравствует Габриэль… – промолвил Джиованни и так взглянул на Габриэля, что если бы во взгляде его был бы огонь, от Габриэля бы только горсть пепла и осталась бы! Но во взгляде Джиованни не было огня, и яда тоже. Всё, что он мог показать, было смирением.
Пусть временным!
– Я… – Габриэль понимал, что должен что-то сказать, но от волнения у него перехватило горло. Он нашёл взглядом Бартоломью, надёжного верного соратника, который кивнул ему, ободряя… – Я благодарю вас всех за доверие. Обещаю быть мудрым и справедливым, обещаю слушать советников. Обещаю делать всё во славу Пресветлого. Обещаю быть защитником Престола.
«Разошёлся!» – подумалось Бартоломью, но он не нарушил речи Габриэля. В конце концов, это он сейчас обещает, а после кто упрекнёт? Когда они увидят, что Город стал лучше, что его снова боятся и уважают, разве будет важно кто и сколько обещаний нарушил? Важна будет лишь власть, их власть! Их достижение!
И жизни не жаль было Бартоломью бы отдать за свою правоту. Впереди предстояло многое, но начало было положено. Габриэль станет глинет в руках его и вместе они сделают то, чего хотел Володыка, но на что у него не хватило смелости!