Но у других хватит. Во имя Пресветлого хватит!
Глава 37. Последние приготовления
Хлопотно в Городе Святого Престола, мрачно, траурно и суетливо. Все спешат обсудить последние новости, ещё бы – Володыка умер, но уже известно, кто станет следующим Володыкой! Кто не знает, тот слухами кормится, а позже и сам их несёт, гордясь теми крупицами, что удалось выхватить. Кто знает хоть что-то, больше молчит, крепится, но и то вдруг выдаст что-нибудь, вроде:
– Молод ещё!
И презрения больше в этом возгласе, чем почтения.
Обсуждают и другое – повышенные меры безопасности. И то, что никто против молодого Володыки не пошёл, и то, что выбрали его очень быстро, не успели ещё прежнего Володыку проводить в последний путь. Всё это странно для Города Святого Престола, в котором каждое событие проходило медленно, тянулось в обсуждениях и было долгим досугом для всех горожан.
А тут? Володыка умер – да здравствует Володыка!
– Вся власть, – шепчутся в кофейне гражданина Сержо, – сейчас в руках одного человека. Он и других наставляет, и этого в оборот уже взял. Тот же чего, молоденький ещё! Чего он понимает?
Это они, конечно, о Бартоломью.
Сержо это не нравится. И чувствует он, что за этими разговорами есть опасность, может быть, ещё неосязаемая, но есть она, рядом живёт, вот-вот голову поднимет. Видит он, что стены стали укреплять, что больше стражи стало у ворот и что врата теперь уже закрыты не только по ночам, а с вечера, и что тот, кто поздним часом в ворота ломится, уже не получает полушутливый выговор, а получает… заточение.
Да, это тоже было потрясением в Городе, когда вышло жёсткое постановление Верховного, объявляющего, что в дни траура и дни, следующие за ним, дисциплина ставится во главу угла, и всякий нарушитель её будет считаться нарушителем закона и отправится для разбирательств в темницу.
Толком и не поймёшь – брали кого всерьёз в темницу или нет. В одном углу говорят, что чуть ли не стража вся разошлась в своей воле и каждого, кто неугоден, таскать в темницу готова, а в другом утверждают, что никого так и не взяли ни разу, а постановление оно так, для острастки, не больше!
И много такого выползает. Вспомнилось кому-то в суете имя Сибиллы де Суагрэ. Дескать, померла знатная женщина странно, чуть ли не убита по самому высокому приказу, и вроде бы всё обошлось, а тут явился какой-то дальний родственник, и требует не то следствия, не то выдачи тела…
и ещё этот виконт, прибившийся к Городу. Прибился изгнанником, защиты искал, а живёт уже сколько?
И стены укрепляют. И люди стягиваются в Город, чтобы с Володыкой проститься. И семьи знатные не вступают ни в какое противоборство, никто из них не заикнулся даже, что Володыку нельзя выбирать так скоро!
Нет, что-то странное творится, нехорошее.
– Чем языками трепать попусту, лучше бы делом занялись! – гражданин Сержо, как и многие прочие одёргивает особенно болтливых горожан. За длинный язык расплаты пока вроде бы и нет, и потому некоторым, особенно молодёжи, смешным кажется страх дельца. Но страх этот безотчётный. Видит Сержо то, что и они. Слышит он то, что и они. А выводы делает сердце другие: затевается что-то, грянет вот-вот!
А когда грянет и вспомнится всякий, кто неладное, ненужное болтал.
Пока же по Городу растягивают траурные ленты, расставляют цветы для прощальных букетов, толпы собираются у резиденции, лишь бы чего проведать, прослышать, а если повезёт – увидеть нового Володыку.
– Говорят, он молод и красив, – обсуждают на одной улице.
– Марионетка он! – цедят в другом проулке. – А управляет им один человек, один!
– В истории были примеры и более молодого Володыки, – вспоминают где-то в третьем месте.
– И чем кончилось? – иронически интересуются осведомлённые.
Никто не знает к чему определённо склониться, во что поверить и суетливо, душно в городе. Вроде бы и холодно на улице, ветер не щадит, как всегда, а душно от разговоров и толпы. От ожидания, что зависло густым плотным облаком душно! От шёпотов, что по стенам ползут и в окна чуть ли не залезли уже – тошно.
Впрочем, что там на улицу-то ходить? Разве в стенах есть укрытие? Те же люди. С тем же знанием. Передают друг другу, что было сразу после смерти Володыки заседание Совета – это все знают. А дальше уже расхождения.