– Это всё не так страшно, Магда, – сказал Бартоломью спокойно. Он уже владел собой. Он вспомнил, что готовится к самому нужному и важному, какие тут могли быть дознаватели из числа ротозеев и лентяев? Останутся только исполнительные и преданные. – В скором времени произойдут некоторые перемены. Наш Город станет великим. Ты же слышала, что я говорил на заседании Совета?
Да, она слышала и поддержала. Правда, тогда до неё смысл фраз о возвращении былой славы толком и не дошёл, не до того ей было. Зато сейчас она чувствовала те самые грядущие перемены, которые кружили над Городом и его обитателем.
– Так что это неважно, – заверял Бартоломью, – важно только то, что мы делаем для Города. Мы с тобой. Володыка поддержит нас, а мы поддержим его. А те, кто не пожелает следовать за дисциплиной и былой славой Города, кто не поддержит возвращение Города к его истокам, Городу и не нужен.
– Но… как же это? – Магда растерялась. Маленькая, жалкая, она была смешной и нелепой в своём удивлении. У неё в голове не укладывался весь масштаб перемен, задуманных Бартоломью. Впрочем, для Бартоломью это было не в новинку. Он знал, прекрасно знал, что обречён на одиночество, что нет ему возможности с кем-то в полной мере обсудить свои мысли и идеи.
– Это будущее, успокоил Бартоломью, – потерпи немного и всё начнёт меняться.
– Где же мы возьмём новых дознавателей? – она ещё не понимала.
– Найдём, – Бартоломью снова развеселился, жизнь казалась ему прекрасной и давала энергию. – Ты очень устала?
Магда очень устала, но она не могла в этом признаться Бартоломью и не стала, более того – нашла в себе силы улыбнуться.
***
Пока Город готовился к прощанию с Володыкой, обсуждал Володыку нового и прочие сплетни; пока Габриэль писал совместную речь с Бартоломью, а Магда выяснила, что Дознание следует обновить, если не вовсе поменять, Филиппо был занят делом.
Строго говоря, делом он был занят всегда, но не всегда это было только порученное ему дело. Вот и сейчас было то же.
Ему дали поручение, и поручение основательно – проверить все врата и все ходы к Городу, известные Дознанию. Дело благое, хорошее и хлопотное. Пришлось убить на это два полных дня и множеством собственных сил. К тому же, одному с таким делом не справиться – нашлась и стража на подмогу. Стража громыхала, недовольная тяжестью поручения, ведь стоять на воротах было куда проще, чем обозревать их разрушение или обнаруживать тайный ход.
К тому же, стража была медлительная, не умела ориентироваться так, как Филиппо, и тормозила его тут и там. Но он не роптал. Привыкнув работать одиночкой, Филиппо не утратил дипломатичности и потому ни словом, ни жестом не выдавал своего раздражения.
Обнаружив очередную прореху, ведущую в Город, Филиппо тотчас оценивал – как и чем её следует перекрыть, хотя бы на временное закрытие, чтобы в ближайшие дни в Городе не было незваных гостей. Конечно, такая работа и для любителей улизнуть и Города в предместье составит хлопоты, ведь как ходить к девицам и вину? Но ничего, безопасность пока важнее краткого веселья.
Оставив одного или двух на закрытие прорехи, Филиппо делал себе пометку и шёл дальше. Обнаружив развороченные врата, никем не охраняемые, ставшие местом уличной торговли, Филиппо усердствовал целых три часа, криками и угрозами разгоняя любителей поторговать на проходе. Потом врата закрыли, запечатали…
Ворот у Города оказалось много. Лазеек ещё больше. Два дня без сна и отдыха сказались на состоянии Филиппо, который из экономии времени даже не заходил на обед, а предпочитал перекусывать прямо в поле. Стража его уже проклинала почти что вслух, но Филиппо твёрдо следовал за поручением, позволявшему ему отвлечься от иных мыслей.
На третий день работа была закончена, но докладывать о ней Филиппо не спешил. Пообещав страже, что доложит об усердии каждого, а пока в последний раз осмотрит все ворота и лазейки, Филиппо оставил своих двухдневных спутников спокойно стоять на воротах и ненавидеть себя, а сам смешался с толпой.
Двигаясь в ней, вслушиваясь в речи, в обсуждения, в слухи и сплетни, Филиппо делал выводы. Его мысли, отвлечённые от труда физического, вернулись к мыслям более серьёзным и тяжёлым. Также как и другим жителям Города, Филиппо стало очевидно то, что перемены грянут и он предполагал, что это будут за перемены, ведь он был на заседании Совета, и слышал о величии Города, о планах, по возвращению величия, да и сам догадывался о делах Бартоломью.