Тревожило Филиппо и другое. Все эти дни не было видно самого Бартоломью! Разумеется, он был занят, но Филиппо понял из обрывков чужих разговоров, что никто не встречал Бартоломью, или, в лучшем случае, видел его тень. Так где же он?
Впрочем, и эту разгадку Филиппо нашёл спустя четверть часа своего свободного времени. Свинство, конечно, он и сам понимал, что все заняты, а он праздно вроде бы шляется, ничем не занятый, но для себя Филиппо считал, что у него задача куда более важная, и под силу ему одному.
А разгадка оказалась проста: Бартоломью все эти три дня почти безвылазно сидит в покоях Габриэля. Неудивительно – марионетка должна полностью успокоить своего создателя, и подчиниться ему, прежде, чем быть продемонстрированной!
Нет, к Габриэлю Филиппо относился положительно, но опасался, что и трети прежних помыслов в голове Габриэля – Володыки Города Святого Престола – уже не осталось.
Но это раскрывало ему новую идею. Раз уж Бартоломью занят, то, быть может, следует наведаться в его покои? Тихой тенью скользнуть, не касаясь толком бумаг, осмотреться, чтобы получить подтверждение его связям с Чёрным Крестом и планам?
Идея была крайне дерзкой, и осуществить её следовало в одиночку, либо вовсе отказаться от осуществления. Но уж точно не следовало вмешивать Магду – она ещё не сдержится, запаникует, а уж если он чего и найдёт, не простит.
Филиппо хотел бы разделить свои мысли с кем-нибудь, поделиться планами, в последнее время, он всё острее ощущал эту потребность и в шутку списывал на сентиментальность, возрастающую с возрастом, но разум побеждал всякую сентиментальность.
Его никто не остановил. В эти часы почти все дознаватели и служители толклись на улице, разрешая бесконечное количество проблем, разбирая жалобы и прошения. Так что путь был свободен!
Филиппо постучал. Конечно, он беспокоился о своей безопасности, но уже не так как прежде. Ему никто не ответил, как и ожидалось, и уже в следующее мгновение Филиппо извлёк из кармана плаща длинный тонкий крючок. Дверь следовало вскрыть аккуратно, ещё аккуратнее следовало осмотреться, не забыв прикрыть за собой дверь, и потом, выходя, запереть, словно ничего и не было.
К тому же, важно, чтоб никто не ломился. И чтобы у Бартоломью не было никаких ловушечек, вроде ниток, которые рвутся, фиксируя каждого гостя… у дознавателей свои фокусы.
Филиппо везло. Он очутился в комнате быстро, едва-едва протиснувшись в узкую дверную щель – не следовало распахиваться очень уж, мало ли? увидят ещё!
Некоторое время он стоял в покоях, присматриваясь и привыкая. Убранная постель, идеальный порядок на столе. Стол, пожалуй, и следовало оглядеть. Быстро и ничего не трогая, стараясь не трогать.
Разумеется, Бартоломью, как умный человек, не стал бы ничего хранить в столе. Если он вообще что-то хранил, то хранил это в тайниках, известных лишь ему одному или в виде шифровок.
Но Филиппо всё же оглядел столешницу. Приглашения на похороны, несколько скорбных записок, прошений с Острова – всё это было принесено даже не этим утром, а как минимум, прошлым. Что ж, это значит, что Бартоломью не разбирал почту.
Чернильные приборы, перья, ножи для отточки, всё как всегда – ничего интересного. Впрочем, что это?..
Кое-что Филиппо всё же нашёл. Нет, само наличие переписанных от руки, его, Бартоломью, рукой, листов из книг о Вороньем Граале, это не преступление. Но если подумать – зачем ему этот чёртов артефакт? И почему он настолько важен, что нужно было переписывать?
«Как известно, кровь Пресветлого была собрана в Светлый Грааль и Грааль впитал её в себя, как высшее благо, что вызвало зависть у врагов Пресветлого. Зависть стала идеей, а идея привела к попытке воссоздать столь же сильный артефакт как Светлый Грааль, но для тёмного бога, самого воплощения мрака, имеющего множество имён, одно из которых Малзус…»
Малзус, которому поклоняются в Чёрном Кресте… могло ли это быть совпадением? На взгляд Филиппо могло, но тогда он, Филиппо, ничего не смыслит в интригах!
Филиппо не наглел. Он тихо затворил за собой дверь, не позволив себе рыться дальше. Пока у него были свободные ещё минуты, он спешил прочесть побольше о Вороньем Граале, чтобы ещё раз убедиться в своих предположениях.