Глава 38. Володыка мёртв - да здравствует Володыка!
Бартоломью был повсюду. Каким-то чудом он умудрялся контролировать хоть краем сознания практически всё. Распорядитель для Дознания и Служения, и как так вышло, что Служение, лишившись Володыки, стало исполнять его поручения и искать у него защиты? – он направлял деятельность и людскую силу на труд. Утешитель для Габриэля – нового Володыки, у которого сегодня была очень тяжёлая и ответственная задача. Да, Габриэль выучил речь, которую они так тщательно составляли на пару, но ведь важно было ещё правильно произнести её, произвести нужное, верное впечатление и от этого зависело слишком многое, чтобы выпускать Габриэля из виду.
Скорбитель для толпы. Всё же, и этого не отменишь, он потерял своего наставника в некотором роде. Да, в последнее время у него с Володыкой было всё больше разногласий и сам Володыка не очень-то и ведал чего делает когда-то лучший ученик семинарии на самом деле. Но всё же – скорбь никто не отменял.
А ещё Бартоломью приходилось быть настороже. Но тут виновата была даже не обстановка и не огромная толпа – тут он не волновался, и Дознание, и стража в полном составе должна была ж хоть на что-то сгодиться? А вот разговор, который произошёл до начала церемонии прощания, признаться, сбил его с толку.
Бартоломью, проверив перед выходом состояние Габриэля и ободрив его (лишним не будет!) отправился и сам собираться. Верховный должен был появиться в достойной одеянии, отвечающем скорбному случаю. Но тут его отвлекли. Согер – один из трёх представителей знатных семейств, самый старший, попросил аудиенции.
– Это необходимо? Гости уже собрались у резиденции, – заметил Бартоломью с тенью колебания. В конце концов, Согер никогда ещё ничего у него не просил, да и откровенно говоря, для Бартоломью вся троица знатных семейств была на одно лицо. Оказывается, она тоже может разделяться! – Я мог бы принять вас позже.
– Я украду у вас всего минуту, – заверил Согер. Он выглядел безупречно. Ещё бы! Для него что прощание с Володыкой, что приветствие нового Володыки, что Праздник Пламени – всё лишь способ показать своё богатство и влияние.
Бартоломью уступил. Необычность этого визита подкупила его.
– Минуту, – кивнул он. – Чем могу служить?
– Я только хочу лично засвидетельствовать вам своё почтение, – сказал Согер спокойно. В лице его не было и тени улыбки, он был серьёзен. – Я хочу сказать, что вы поступаете правильно. Всё, что вы говорили… вы действительно можете дать Городу новую жизнь, вернуть ему прежнюю славу, и я ясно вижу это. Не всем это понравится, но вы не должны обращать на это внимание. А что касается поддержки знати…
Тут он заколебался, хмыкнул, видимо, признавая про себя какую-то давно тревожащую его мысль:
– Я с вами. На Кардо и Балека надежды нет.
Это было что-то новенькое. Мало того, что трио оказалось разлепляемым, так смотрите-ка, оно интриговало в лице Согера!
– Благодарю, – Бартоломью даже несколько растерялся.
– Если что-то понадобится, обращайтесь ко мне, лично ко мне, – Согер явно не планировал долгих бесед, как и обещал. Он протянул руку, но не для рукопожатия, а для того, чтобы положить тяжёлый бархатный мешочек на стол. Мешочек знакомо звякнул.
– Я не понимаю, – Бартоломью был сбит с толку.
– На ваши планы нужны ресурсы. Я не воин, но у меня есть золото. Это вам. Приходите ко мне, если понадобится помощь или совет. Любая помощь, – Согер склонил голову в почтении и покинул Бартоломью.
Такого он не ожидал.
К слову, Согер солгал. Может быть, беседа их и была недолгой, но он украл не минуту. Мысли Бартоломью теперь неотступно ходили вокруг этой троицы. А события текли, текли… приходили люди – знать из стран и городов, кланялись и прощались с телом Володыки. Бледный Габриэль держался с достоинством, но сколько это могло ещё длиться? А поток не заканчивался.
– Прощайте, Володыка!
– Да будет Свет с тобою…
Прощания на разный лад. Где-то всхлип или вздох, где-то слово. И каждому приходилось ответно свидетельствовать почтение. И ещё – не замечать взглядом приехавших на Габриэля. Слухи ползут быстро, слишком быстро.
– Мир тебе…
– Славься, Володыка!
Звучала и иностранная речь. Бартоломью был здесь и следил за всем и всеми и одновременно всё же не здесь. Утреннее происшествие слегка выбило его из привычного ощущения всезнания и всевластия.