Бартоломью считывал реакцию народа. Конечно, он рисковал. Габриэль и сам упорствовал некоторое время, склоняясь к тому, что вариант про врагов и их истребление – это не то, чего ждут от Володыки, ведь дело пахнет дурно…
Да чего скрывать? Кровью пахнет! Это Габриэль уже учуял и пока Бартоломью готовил его к выступлению, попытался смягчить:
– Может быть, не стоит говорить про истребление? От Володыки ждут утешения и надежды…
Бартоломью тогда усмехнулся. У него уже был готов ответ, и что важнее – он верил в этот ответ.
– От Володыки, мой друг, ждут только одного – защиты Пресветлого! Откровенно говоря, Володыка был стар, он боялся каких-то радикальных перемен, но в своём сердце поддерживал их. Теперь Володыка ты, и ты молод, у тебя достанет и сил, и уверенности, чтобы истребить врагов Города и Пресветлого, начиная от различных шпионов Чёрного Креста, засевших в Городе и заканчивая самим Чёрным Крестом. Враги должны быть уничтожены, а народ должен знать – слуга Пресветлого защитит их.
– Всё это ужасно, я не хочу крови, – напоминал Габриэль.
– Никто не хочет, – соглашался Бартоломью, – но кровь всегда будет. И это будет благом. К тому же, на это у тебя есть Верховный.
Габриэль задумался. Он не хотел никакой жестокости и боялся того, что может случиться. Но с другой стороны – разве Бартоломью не показал себя истинным защитником Города? Наверное, он прав. К тому же, учитывая то, что в последнее время Чёрный Крест и правда был безумным, проявлялся всё отчётливее, правота Бартоломью очевидна – враги у Города есть, а с врагами надо бороться.
– Я хочу процветания для Города, – сказал Габриэль. Колебания всё ещё не оставляли его.
– Как и я, – кивнул Бартоломью. – Но я напомню тебе, дорогой друг, что среди последователей Пресветлого были рыцари и воители, и они защищали последователей Его от врагов. Они шли на жёсткие меры… взять хотя бы ту историю, когда в Городе последователи Пресветлого только обосновались, а к ним пришли торговые караваны и предложили им сменить убеждения и торговать с ними. И что было? Помнишь?
Габриэль помнил. Некоторые страницы истории ему не нравились, и Бартоломью затронул одну из них. Тогда первые последователи Пресветлого, солгав торговцам, предложили им застолье в честь будущего союза, а во время него всех заперли и сожгли, объявив, что Пресветлого предавать не станут. Габриэль считал, что это слишком. Одно дело не предавать, другое дело жечь людей, которые предложили торговать, но выставили условие – мол, не могут с иноверцами торговать, предлагаем породниться.
Но было ведь, было! И эти смельчаки, эти первые последователи вошли в сонм Пресветлого и во всех книгах их поступок преподносился как героический.
– Могу и дальше продолжить, – заметил Бартоломью, – но я думаю, это без надобности. Мою мысль ты понял, а примеры и сам знаешь, у тебя хорошее образование. Врагов надо уничтожать. Пресветлый не сочтёт это грехом. Мы будем отстаивать Город, очистим его от скверны, от предательства, шпионов и всякой дряни, превратив в то, чем он должен был быть всегда – местом, где живут по заветам Пресветлого и чтут Его!
Но дальше продолжать не пришлось – Габриэль принял правоту своего наставника и поверил ему.
Сейчас, слушая его с необыкновенной даже для себя придирчивостью, Бартоломью решал: справляется он или нет? Люди внимали, но больше из любопытства, чем из истинного понимания всего, что желает сказать и должен сказать Володыка. Они смотрели на него, изучали, примеривались…
Но это ничего. Люди вообще глупы. Особенно, когда держатся толпой.
– В эти времена нашего укрепления и возвышения, мы хотим особенно подчеркнуть ценность наших союзников, – продолжал Габриэль, и вот это уже Бартоломью не нравилось. Нет, в речи про союзников было, но не было речи про «наше укрепление», всё было связано с Городом, и только с ним. По замыслу Бартоломью образ Города должен быть неотделим от образа Володыки, так и только так! Не критично, конечно, но на будущее надо учесть и поправить Габриэля, чтобы он всегда говорил о Городе.
– Володыка мёртв, – речь же шла к концу. Приходило время окончательного прощания и перехода в новую эру. – И Мы все знаем его заслуги перед Городом…
Далее шли формальности. Строго говоря, по мнению Бартоломью, особенных заслуг у Володыки не было. Он был хранителем Города, но внёс очень мало в его устройство и возвышение. Природная робость и трусость мешали ему, так и прошли годы силы. Теперь придётся это изменить. Но толпе нужны подвиги, и прошедшие подвиги, и грядущие, и эта часть далась Габриэлю неожиданно хорошо.