– По этой причине я и поспешил, хотя выбраться было нелегко, – Бартоломью слегка склонил голову, приветствуя принца Гасиона. – Я ведь кое-что должен вам.
Под внимательным взглядом Гасиона и приближённых к нему нечестивцев, имён которых Бартоломью не знал, и знать не хотел, хотя это и противилось дознавательской привычке, Всадник извлёк из-под плаща объёмистый свёрток. В освещении факелов сверкнули три корешка – каждый в два пальца толщиной.
– Ваши книги, – объявил Бартоломью и передал все три книги в руки принцу Гасиона.
Услуга за услугу. Они убили Верховного и попросили за услугу не золотом, оно им ни к чему, а возвратом некоторых старых трудов, отнятых Святым Городом – это куда ценнее. Благо, Святой Город и сам не знает что у него таится в архивах и в подземных хранилищах, и Бартоломью, как человек упрямый и ловкий, смог всё достать без особого труда.
Но этого Чёрному Кресту знать не надо. Пусть думают, что это был труд.
– Всё в порядке, – Гасион оценил обложки, открыл первую страницу в каждом, но дальше листать не стал, и Бартоломью знал почему. Книги эти описывали ритуалы, подробности и детали месс, которые творил Чёрный Крест и предназначались эти детали и подробности только узкому кругу посвящённых, а тут, на полянке, похоже, были те, кому не следовало знать много.
– Я рад, – Бартоломью усмехнулся, – не хотелось разочаровать наше удачное сотрудничество.
– С сотрудничества идёт дружба, – голос у принца Гасиона был мягкий и мелодичный, как и всегда. Со стороны заподозрить этого человека в ритуалах и грязных мессах было невозможно, но Бартоломью знал, что всё это маска, и под этой мягкостью голоса и нежностью черт таится очень злое, лишённое всякого сострадания существо.
Как знать, может по этой причине они и договорились? Бартоломью знал всю грязь и черноту о себе, Гасион о себе. Они учуяли друг друга, и преодолели пропасть, решив, что враг тоже может быть полезен.
– А с волнения идёт шторм, – Бартоломью не желал громких слов о дружбе от принца Гасиона. Это могло выйти боком, и было совсем некстати, – мы сейчас обмениваемся очевидными фактами?
Но и злить понапрасну врага не стоило. Он был полезен, враг.
Гасион ответ оценил, улыбнулся, передавая бесценные книги в руки подскочившему помощнику.
– Проте монго! – приказал принц и в этой мягкости проскользнули металлические нотки.
Помощника как ветром сдуло. Гасион проследил за ним и обратился к Бартоломью:
– Негоже такой вещи быть на виду.
По мнению самого Бартоломью такого барахла было с избытком в Святом Городе – только из отнятых у культов и тайных орденов книг и брошюр можно было сложить ратушу, не меньше! Но если ценят, пусть ценят.
– Что делается в Городе? – спросил принц Гасион самым дружелюбным тоном. – Переполох?
– Подготовка к Празднику, – ответил Бартоломью. – Подготовка идёт во все силы, ещё и похороны Верховного скоро.
– Паломники, высокие гости, артисты? – предположил Гасион с каким-то мечтательным выражением.
Оно не понравилось Бартоломью. Да, он был не самым лучшим человеком, и да, его влекли амбиции, не позволяя останавливаться там, где разливалась и падала под ноги в виде препятствия человечность в обнимку с милосердием, но всё же он не считал себя виноватым до конца. Бартоломью оправдывал себя тем, что все его действия, все его поступки и решения – благо, ведь они защитят в итоге Город Святого Престола!
И пусть принц Гасион был ему полезен, это не означало, что ему можно позволить почувствовать власть над Городом или Бартоломью.
– Это вас не касается, принц, – последнее слово Бартоломью выделил особенным презрением.
– Я из любопытства, – поспешно заверил Гасион, – мне ваш Город с вашими праздниками Света интересен только в плане самого праздника. Мы ничего не планируем, слово Чёрного Креста.
Бартоломью не стал уточнять, сколько стоит слово этого самого Креста, только мрачно кивнул. Принц Гасион решил исправить резкость: