Но, кто знает – вдруг забудут или не успеют убрать? Вдруг будут следы? Надо быть в курсе всего по возможности. Бартоломью не знал их языка, имелось только общее понимание некоторых символов, но и это было уже больше, чем ничего.
Вторая книга была интереснее – будь у Бартоломью время, он бы даже прочёл. Она была записана в обычном виде, обычным текстом и представляла собой сказку о Чёрной Птице. Пресветлый создал, как известно, всё живое, но птицы были сплошь белыми. А одна птица стала спорить с Пресветлым о том, что он сделал ещё слишком низко летающей, а она хотела касаться небес.
Пресветлый пожалел птицу и дал ей полёт выше. Но вскоре ей и этого стало мало, и она потребовала сделать свои крылья ещё сильнее, и снова, и ещё…
В какой-то момент птица пожелала возвыситься над самим Пресветлым, и тот низверг её с высоты, оскорбившись. Он швырнул её в Великую Пропасть, где птица обожгла себя, и почернела, и дала потомство Чёрных Птиц…
Это если коротко о легенде. Бартоломью пролистал книгу. Там было много картинок, и везде то мудрый и спокойный лик Пресветлого, то маленькая горящая белая птица, которой суждено было стать Чёрной…
Они не стали просить бы сказки или легенду! Значит, в этом имелся какой-то смысл? На изучение смысла не было, и Бартоломью решил отдать книгу, а позже самому посмотреть, поискать в записях полную историю, чтобы убедиться, что он что-то упустил.
Третья книга была написана наполовину на языке Чёрного Креста. По обрывкам понятных значков и по оставшемуся, уже разборчивому тексту, Бартоломью понял, что это история Чёрного Креста, его скитаний, начавшихся от места Великого Моря и продолжавшихся до сих пор. Чёрный Крест явно искал своё место, где он сможет осесть и построить, наконец, свои Лунные Храмы.
«Но нас гонят, отовсюду гонят. Люди, убивающие друг друга десятками и сотнями ради кошелей и медальонов, серёг и браслетов, называют нас нечестивцами и гонят с места, хотя всё, что нам нужно – немного крови!» – сокрушался автор.
Бартоломью, пока читал, не смог удержать в лице своём отвращения. Гонят бедных, ага! Немного крови им нужно, как же! Не всегда уходилось найти трупы, но оставались иной раз свидетельства произошедшего – Чёрный Крест верил в то, что страдание жертвы даёт силу жрецам, и от того стремился до принесения в жертву мучить пленника или пленницу.
Немного крови…
Бартоломью презирал нечестивцев. Они были полезны ему, да, но он их презирал. И книги, которые принадлежали когда-то им, были похищены Городом и вскоре должны были вернуться к прежним хозяевам, не добавили ему никакой симпатии к мерзавцам.
Проверив книги, Бартоломью отнёс их Гасиону. Услуга за услугу! А услуг будет много, счета же будут закрыты потом.
Оставалось теперь вернуться, и тут Бартоломью не повезло. Впрочем, пока ему это было неизвестно – он шёл своей тропой, оглядывался, держался убегающих теней, и прикидывал, удастся ли ему выгадать хоть пару часов для сна?
Бартоломью слишком уверовал в своё могущество и свою недосягаемость для других. Он не подозревал, что его действия, его передвижения уже вызвали подозрения. Правда, Рогир не спешил делиться этими подозрениями – как служитель Дознания, как несостоявшийся дознаватель по внутренним вопросам, но преуспевших в вопросах внешних, Рогир был не до конца внимателен к деталям, и всё же оставалось у него то особенное, ни с чем несравнимое, неподвластное времени и тревогам чутьё.
И чутьё говорило, что нужно узнать как можно больше о Бартоломью, именно о нём. Не было ни одной чёткой причины усомниться в нём, причины, хоть сколько-нибудь объективной! Но Рогир усомнился, хотя и держал это в секрете.
Альвин, как и обещал, по окончанию своей смены не пошёл к себе, а ждал его. Рогир вышел навстречу, непривычно было в прохладе утра, да и в покоях оставаться было уютнее, хотя и покои Рогир не мог назвать родными – слишком много он путешествовал, слишком часто отсутствовал, решая дела Города Святого Престола со значимыми лицами всего мира.
– Ну, готов показать? – Рогир отчаянно хотел спать, но старый стражник, встретивший его, был ещё более усталым, и Рогир устыдился.
Он-то хотя бы молод и провёл ночь в тепле! А Альвин? Неужели так и скитаются они – молодые и уже седые стражники ночами напролёт, сторожа их жизни?
Не имея возможности зайти в тепло, отогреться, перевести дух?..