– Идёмте, – махнул рукой Альвин и повёл Рогира по забытым уже проулкам Святого Города. Альвин держался прямо, хотя было видно – твёрдость походки уже не та.
– А сколько лет ты уже служишь стражником? – спросил Рогир, сочувствие рвало его мысли. Как-то неправильно, не должно седовласцу так мёрзнуть.
– Много уж, не сосчитаю, – Альвин, кажется, нисколько не переживал, а может не хотел показаться слабым или не желал, чтобы Рогир принял его ответы за просьбу. – Пришли.
Они и впрямь пришли. Незнающий или торопящийся горожанин и не заметил бы этого узкого прохода между двумя почтенными домами, заваленный какими-то мелкими корзинками, щепками…
– Перед праздниками здесь убирают обычно, – Альвину будто бы неловко было за беспорядок, – но сейчас, похоже, пока не дошли ещё. Вам надо пройти до конца проулка, там есть проход к мусорным ящикам, а там скол в стене – часть её как неподвижная держится, а внизу и пройти можно. Выход будет к самой реке, а там уже под мостом.
Рогир кивнул и тепло поблагодарил Альвина. Тот уже удалялся, когда Рогир всё-таки спросил:
– Доволен ли ты службой?
– А как не доволен? – удивился стражник, – работа почётная и важная!
– Не тяжело?
– И тяжелее бывает, – нет, Альвин снова не стал жаловаться, и удалился к себе, отсыпаться после тяжёлой ночи.
Вот на этом пути Рогир и увидел Бартоломью. Тот возвращался, его было видно плохо, но Рогир различил движение и опознал вскоре Бартоломью, поспешил спрятаться: нельзя было допустить такого, чтобы Бартоломью в голову пришло, что за ним следят.
Строго говоря – возвращение возвращению рознь. Не бывало ли разве такого, чтобы кто-то из местных – из Служения, или чаще из Дознания, забредал на огонёк? Все были живыми людьми, все хотели встретиться в неформальной обстановке, посидеть, выпить, а то и навестить кого…
Но в Городе это сложно, особенно, если тебя знают, а Бартоломью уж точно знали. Может и выбирался куда в предместье – в опрокинутое у подножия Святого Города поселение, куда набивались паломники, и где были постоялые дома, которые и жил за счёт празднеств да визитов к себе от самих Городских?
Не просто так держал их и Город у себя. Несло поселение и свой процент в казну – за постояльцев, что останавливались на дворах, пока добирались на празднества; за торговлю у самого Святого Города; за приют и защиту…
Но поселение в накладе не оставалось и в обиде не было. впрочем, и эта часть жизни была завязана не на Служении, так как Володыка никогда ничего общего не хотел иметь с торговлей и прибылью:
– Пресветлый нас не этому учит, – объяснял он свою позицию, и управление переходило с негласного разрешения Ковэна в Казначейство. А Казначейство и Володыка, вроде бы и рядом не стоят.
Так что, если говорить откровенно – могло быть объяснение у такой прогулки – и выпивка постоялого двора в поселении, и весёлый дом, куда проскальзывали, всё-таки проскальзывали тенями жизни тени городских…
И для возвращения Бартоломью в такой час могли найтись подобные оправдания. Порицаемые, конечно, но если не попадаться, то оно, вроде бы, и не существует, и никто ничего не знает.
Но сомневался Рогир, что дело так просто. Не был Бартоломью тем, кто ради каких-то сомнительных посиделок или весёлых женщин будет в такие дни вылезать из-за стен Святого Города! И объяснение этому чёткому пониманию Рогир не находил, просто был слепо и упрямо уверен: Бартоломью не из безрассудцев!
Весёлые дома и дешёвые вина – это не его путь. Он себя так не унизит, не уронит. Тогда что?
А Бартоломью оглядывался по сторонам – то ли чуял неладное (дознаватель, а как же?), то ли привычка это у него была. Но тени ещё не были разогнаны подчистую утренней хмарью и был уголок, в котором затаился Рогир, затаился обдумывая.
Бартоломью скрылся, вошёл в Город, и сделался этим неуязвим. Теперь поди, докажи, что он пришёл только что, а не вышел из своих покоев раньше солнца, чтобы убедиться, что всё в порядке. Хитёр, хитёр Бартоломью!
Но в покое его теперь точно нельзя оставлять. А как быть? кто может помочь? Был бы Рогир тут чаще, лучше если бы знал людей Дознания, быть может, и нашёл бы кого, кто согласился бы раскрыть ему некоторые факты о Бартоломью. Но не было таких людей, и Рогир был занят другим.