Вслепую искать? Да Бартоломью прознает и поймёт, что Рогир его подозревает, а это, надо признать, больше его владения, чем Агнесс или Рогира, здесь он найдет, как избавиться от тех, кто неугоден или опасен. Нет, опасным становиться нельзя. Но действовать нужно.
Рогир вспомнил девушку, с которой Бартоломью прошёл в мертвецкую. Магда. Да, именно Магда. Что ж, он поговорил с нею немного после встречи, и она показалась ему мрачноватой каменной дрянью. Но это, скорее всего, наиграно – она просто предана Бартоломью, а может и вовсе любит его.
Если убедить её, что ему нужна помощь? Или попытаться связаться с нею, стать ей другом? Да нет, другом – это слишком, но, похоже, Магда и впрямь ближе всех к Бартоломью…
И что делать?
Без доказательств какой-либо вины, а её пока не видел и сам Рогир – никакого дела не будет. Да и есть ли вообще вина? Ну ходит Бартоломью куда-то, но не утихает чуйка, но её, как он помнил, к делу не пришьёшь.
А вот посмешищем станешь легко!
Нет, надо убедиться…в вине или безвинности, и только после этого думать. Но как? Попробовать действовать через ту Магду? Но осторожно, чтобы она ничего не поняла. Интересно – она умная? Или Бартоломью вырастил себе марионетку? Что ж, надо выяснить. Одно ясно – здесь стоять нельзя, а то светает, и, быть может, не один Бартоломью возвращается в Святой Город, правда, другие возвращенцы явно разошлись в дорогах с ним, но не стоит им видеть Всадника, праздно шатающегося здесь.
Надо идти и начинать действовать!
Магда в этот час даже не подозревала, что о ней думают. Она, если говорить откровенно, как оно есть, сходила с ума. Ей хотелось заглянуть к Бартоломью и передать перед отходом ко сну всё то, то рассказал ей Мартин. Поспешности или опасности в его речах не было, но зато был повод лишний раз увидеть Бартоломью. И тут дурное: его нет!
Неудивительно, конечно, неприятно. Перед Магдой встал выбор: идти к себе и оставить разговор до утра или попробовать поискать, не привлекая к его отсутствию внимания?
Второе победило. Магда убедила себя, что только глянет в допросных, в Зале Дознания и в столовой, куда Бартоломью иногда всё же заносило ветрами. А дальше нет.
Ну, разве что, ещё двор…
Но его не оказалось ни в допросных, ни в Зале Дознания, ни в столовой, ни во дворе. Зато тут и там попадались знакомы лица. И от того, что лица эти были всё не те, особенно ненавистные.
– О, Магда? Что-то случилось? – это был Конрад. Маленького роста, сутулый дознаватель, он был изощрённым мастером пытки, и Магда это знала. Она ценила его как профессионала, да и Бартоломью его ценил, но в этот час он был не нужен.
Открывать хоть кому-то то, что она ищет Бартоломью, Магда не хотела, и потому поспешила изобразить улыбку и ответить:
– Нет-нет, всё в порядке. Так, кое-что забыла.
Неубедительно, но и плевать! Она помощница Всадника, а он кто? Дознаватель! Пусть жрёт её ложь и не давится. А она пошла, не желая больше останавливаться. Но они все были как будто бы в сговоре.
– Магда, а ты не знаешь, Бартоломью подписал моё заявление? Я хочу пару дней до Праздника…
– Не знаю ещё.
– Магда, а Бартоломью завтра не мог бы заглянуть к нам?
– Передам!
– Магда, а что с Борко и Юстасом?
– Решаем!
Главное, не смотреть в глаза, торопиться, не скрываться спешки. Пусть думают, что у неё важное дело! Да, именно так!
И Магда спешила, спешила, проверяла те пару-тройку мест, которые определила и, которые, конечно, разрастались. Может в библиотеке ещё глянуть?
Но на выходе из сада, она столкнулась с настоятелем Габриэлем. Тот, видимо, решил прогуляться перед сном, и был удивлён не меньше, чем она, однако первым взял себя в руки.
– Магда, кажется? – уточнил он.
– Да, – хамить Служению не хотелось, это не дознаватели, которые должны давным-давно научиться понимать когда можно под руку попадаться, а когда нельзя! – Я помощница Всадника Бартоломью. У вас какое-то дело к Дознанию?
– Нет, я просто хотел сказать, раз уж выпал такой случай, что мы все молимся за упокой души Верховного. И ещё – мы сожалеем, это был достойный человек.
Как человечно и от того дико прозвучали его слова.
– Благодарю, – сухо ответила Магда, – но мы будем спокойны, когда найдём и покараем тех, кто это сделал.